— Когда отцу понадобились деньги на операцию и лечение, нашими выступлениями было невозможно оплатить даже половину долгов. Я связался с грязными людьми, и это — последствие моих решений.
Я замолчала, не зная, что сказать. Мы оба были так вдохновлены своим творчеством и хотели покорять мир, однако реальность это не сказка, и у неё, очевидно, совершенно другие планы.
— Почему, Лин? Почему ты вышла за него, если он такой тиран?
— А ты не думал, что я просто неудачно упала?
— ТАК не падают. Я ни разу не видел тебя здесь в чем-то выше колена и без рукавов. Неужели он даже там тебя бьет?
Я подняла руку, останавливая его. Мужчина смотрел на меня как на полнейшую идиотку, которая терпит домашнее насилие и молчит. Наверное, в его глазах я выгляжу, как обычная охотница за деньгами, готовая пожертвовать практически всем ради крутых шмоток, огромного дома, статуса и дорогой машины.
Но оправдываться я не собиралась. В глазах Артема не было той прежней теплоты, которую я привыкла видеть. Они замерзли и опаляли лишь холодом.
Я сказала очень тихо:
— Если ты позвал меня сюда для того, чтобы обвинять, то зря тратишь время.
Я отвернулась от него и потянулась к ручке двери, однако меня остановил голос Артема:
— Нет, подожди. Я не сказал самое важное.
— Что же это?
— Я могу тебе помочь, если хочешь сбежать.
Я повернулась к нему и скрестила руки на груди. Какими бы хорошими у нас ни были отношения, я не была уверена, что могу ему доверять, и все это случайное стечение обстоятельств настораживало лишь сильнее.
— О чем ты говоришь?
— Прекрати. Тебе прекрасно известно, о ЧЕМ я говорю.
Я не знала, стоит ли мне показывать свои истинные чувства и полагаться на кого-то, кроме самой себя. Знакомство с Марком научило меня, по крайней мере, тому, что все люди могут идеально притворяться и что стоит быть крайне осторожной в выборе близких друзей.
Сегодня я решила не рисковать.
— Мне не нужна твоя помощь, но спасибо, что предложил. Я ценю это, а сейчас мне нужно идти к сестре. Была рада увидеться с тобой.
Брюнет подошел ко мне и протянул маленький листочек. Я взяла его и спросила:
— Что это?
— Когда тебе нужна будет помощь, свяжись со мной по этому телефону. Береги себя.
Он проникновенно посмотрел мне в глаза, сжал ладонь и первым вышел из комнаты. Я замерла на месте и на мгновение прикрыла глаза. Внутри была полнейшая пустота.
После тех событий я простояла около часа у палаты, ожидая, пока мне разрешат навестить сестру. Та была непривычно бледной, однако врачи говорили, что все будет в порядке и что самый главный кризис миновал, теперь ей нужен был лишь покой и отдых.
Элька выглядела очень сонной. Она не помнила ничего из происходящего, поэтому, убедившись, что здоровье сестры вне опасности, я вышла из больницы и села в машину. Первые десять минут я просто стояла на обочине, не зная, куда ехать. Возвращаться в логово этого монстра мне совершенно не хотелось, даже выяснять у него, какого черта он скрыл от меня мою же беременность, я сейчас не желала. Мои внутренние силы полностью опустели, и чтобы хоть как-то разобраться в ситуации, я решила съездить в аптеку и купить тест.
Кто знает, быть может, это просто очередной фарс Марка. Уж купить поддельную справку ему точно не составило бы труда.
Я заехала в ближайшую аптеку, купила три теста, чтобы быть точно уверенной в результате, и остановилась у торгового центра с целью спокойно узнать результат в туалете. Когда отведенное время вышло, я с трясущимися руками разглядывала две полоски. Все три теста показали один и тот же результат.
Без сомнений, я беременна. Осталось лишь разобраться, что с этим делать и как это вообще произошло, поскольку те таблетки, которые я пила, были одними из самых дорогих и сильнодействующих.
Я вернулась в машину и включила спокойную музыку. До сих пор не могла поверить в то, что жду ребенка. Я себя-то не способна защитить от собственного мужа, что уж говорить о ребенке, которого Марк точно отсудит себе. С его связями у меня не будет никаких шансов. Он даже может позволить нам развестить, прекрасно зная, что ради ребенка я останусь с ним. И все опять будет по кругу.
Я всегда придерживалась того мнения, что дети должны появляться лишь в любящих семьях, которые смогут обеспечить им любовь, тепло, заботу и хорошее воспитание. Сама мысль о том, что мой будущий ребенок должен будет видеть мои слезы и синяки, вызывала сотню мурашек.
Уж лучше не рожать вовсе, чем позволять еще одному существу испытывать на себе всю тиранию Марка.
Моя рука опустилась на плоский живот. Пока что не было ни одного внешнего признака моей беременности. Чего стоит на таком маленьком сроке просто избавиться от плода и стереть из памяти любые воспоминания об этом?
Да, это частичка меня, однако в то же время я вряд ли смогу спокойно смотреть на ребенка и не видеть в нем Марка. Я настолько привыкла его ненавидеть, это чувство так сильно закрепилось внутри меня, что я не была уверена, в моих ли силах дать жизнь малышу, зачатому насильственной любовью.
