"Дьявол убил мое тело. Я не могу драться, не могу продолжить поиски. Не могу освободить ее. Ты должна это сделать. Ты избранная. Мы говорим за мертвых." Сразу после этих слов, сказанных ей старой румынской женщиной, истекающей кровью на улице, лейтенант Ева Даллас начинает замечать, что ее новое дело имеет ряд побочных эффектов: видения об умершей, мгновенное узнавание комнат, в которых она никогда не бывала, и понимание русского языка. Более того, в ней появляется сила, чужой дух, который не отпустит ее, пока она не найдет Беату, правнучку той старухи, пропавшую два месяца назад при загадочных обстоятельствах. Желая поскорее избавится от своего новоприобретенного "дара", Ева собирает все возможные факты и обнаруживает связь между пропажей Беаты и исчезновением еще восьми молодых женщин - все они посещали одни и те же уроки танцев, и все бесследно исчезли.
Nora Roberts
The Obsession
© Н. Лебедева, перевод на русский язык, 2017
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017
Что разбудило ее в ту ночь? Она понятия не имела. Сколько бы ни прокручивала она в голове те давние события, сколько бы ни мучилась ночными кошмарами, этой загадке так и предстояло остаться нераскрытой.
Летняя жара сгустила воздух до состояния раскаленного варева, пахнущего потом и высыхающей на корню травой. Вентилятор на ночном столике без устали жужжал, перегоняя зной туда и обратно, но это было все равно что находиться в потоках пара, поднимающегося из кипящего котла.
Однако она до того привыкла к этому, что практически не обращала внимания – спала себе и спала возле распахнутого настежь окна. Она открывала его в надежде уловить хоть слабый ночной ветерок, но все, что долетало с улицы, – это неумолчный хор цикад.
Нет, не жара разбудила ее в ту ночь и не тихое громыхание грозы, собиравшейся где-то у горизонта. Наоми проснулась мгновенно, как будто кто-то толкнул ее или произнес вслух ее имя.
Сна как не бывало. Она уселась в постели, вглядываясь в ночную тьму, настороженно вслушиваясь. Но рядом все также дребезжал вентилятор, цикады голосили за окном, да где-то в лесу монотонно ухала сова. Такие привычные звуки, знакомые ей не хуже собственного голоса. Ничего, что могло бы подбросить ее на постели, как пружину.
Тепло окружало Наоми плотным покровом, просачивалось в каждую клеточку тела. Жаль, что еще не утро – она могла бы выскользнуть потихоньку из дома и охладиться в соседней речушке.
Домашние обязанности на первом месте – таково было правило. Но жара сгустилась настолько, что казалось, будто придется раздвигать ее руками, лишь бы сделать очередной шаг. Вдобавок наступила суббота, а по субботам мама немного смягчала правила… если папа, конечно, был в хорошем настроении.
До нее донесся отдаленный рокот грома. Выпрыгнув из постели, Наоми бросилась к окну. Ей нравились грозы. Нравилось смотреть, как ветер гнет деревья, как небо темнеет с каждой минутой и только молнии озаряют непроглядный мрак над головой.
Будет здорово, если гроза принесет с собой дождь и прохладный воздух.
Опустившись на колени, она прижалась подбородком к окну. Высоко над головой виднелся кусочек луны, затуманенный облаками и летней жарой.
Хорошо бы гроза подошла ближе, мысленно повторила она. Большая девочка, почти двенадцать, а все еще верит, что загаданное сбывается.
Прикрыв глаза, она принюхалась к ночному воздуху и вновь пожелала, чтобы настало утро. И, раз уж за мечты не надо было платить, пожелала, чтобы настало утро дня ее рождения. Ей ужасно хотелось новый велосипед, о чем она раз сто успела намекнуть родителям.
Так она и стояла на коленях у окна, худенькая, высокая девочка, у которой, а она проверяла едва ли не каждый день, все еще не сформировалась грудь. Волосы от жары липли к шее, и Наоми, тряхнув головой, перекинула их через плечо. Жаль, что нельзя остричь их совсем коротко – как у эльфа из книжки сказок, которую подарили ей бабушка и дедушка. Подарили еще до того, как им запретили видеться с внучкой.
Но папа сказал, что девочкам обязательны длинные волосы, а мальчикам – короткие. В результате ее младшего брата регулярно водили в парикмахерскую в соседнем городке, а Наоми приходилось затягивать свою белесую шевелюру в тугой хвостик.
Что поделать, Мейсон был мальчиком. И баловали его безбожно. На день рождения он получил набор для баскетбола – в единоличную собственность. Еще ему разрешалось играть в бейсбол. По правилам, установленным папой, эта привилегия распространялась только на мальчиков (о чем Мейсон не уставал напоминать сестре). Вдобавок, поскольку он был младше Наоми на целых двадцать три месяца – о чем она напоминала ему с той же настойчивостью, – ему не приходилось так много работать по хозяйству.
Разумеется, это было нечестно, но Наоми предпочитала помалкивать – жалобы могли стоить ей любимых телепередач.
Вдобавок она с легкостью простила бы эту несправедливость, если бы ей подарили новый велосипед.
Далеко на горизонте мелькнула молния. Отблеск надвигающейся грозы. Дождя не миновать, сказала себе Наоми. Пусть бы он лил, лил и лил весь день без остановки! Тогда бы ей не пришлось полоть в огороде.
Она настолько воодушевилась, что едва не пропустила вторую вспышку.
Но не молнию, а свет от фонаря.
Первой ее мыслью было, что кто-то шныряет у дома. Грабители? Она привстала, чтобы бежать к отцу.
