Пить с Петровичем, да ещё с утра было совсем неинтеллигентно. Вообще странно, Петрович пил редко, а по утрам вообще никогда. Может он так шутит. Ни о какой работе я, конечно, думать не мог, но мысль Петровича была правильной. Два глотка из моей фляжечки привели в чувство, после бессонной ночи. Чтобы хоть как-то занять себя, стал убирать в мастерской, это немного успокоило… Время тянулось медленно. Где это Танька шляется? Какого чёрта нужно ждать девяти часов?
Танька в халате и с мокрыми волосами открыла дверь в квартиру.
— Привет, ну давай копирку.
— Мама, это ко мне, я открыла уже, — громко сказала Танька в глубь квартиры, — а ты проходи в комнату, там всё.
Я механически шагнул в её маленькую комнату, где уже был в прошлый раз. За стеной слышался стук печатной машинки.
— Скажи, зачем твоей матери понадобилось разглядывать использованную копирку? — пользуясь моментом, я пытался определить степень возникшей опасности.
— Мама сказала, что у неё опыт. Такие деньги за машинку платят только, когда пишут всякие гадости и боятся, что узнают. Потому, что она по 30 копеек за страницу берёт.
Тфу, идиот, — подумал я про себя.
— Ладно, давай её сюда. Ну, копирку эту.
— Вот, держи, — Танка сунула мне в руки вчетверо сложенный лист бумаги, что было странно.
— Это же не копирка.
Я развернул лист. На нём был карандашный рисунок грубой, хамской порнографии. От неожиданности я опешил. Танька стояла сзади, заглядывая на рисунок из-за моего плеча. Пока я пытался сообразить, что это значит, она неожиданно, сзади одной рукой обхватила меня, а другую руку быстрым движением запустила ко мне в штаны и когтями вцепилась в моё «хозяйство».
Ай! — взвыл я от боли и неожиданности.
— Тихо, тихо, кролик, — Танька ладонью пыталась закрыть мне рот, — что это, пахнет от тебя? Ты пьян?
Печатная машинка в соседей комнате перестала стучать. Я оттолкнул Таньку, она отлетела. Печатная машинка снова застучала за спиной. Я хотел ударить Таньку, но она закричала,
— Мама!
Я остановился, а Танька в этот момент сбросила на пол халат, под ним ничего не было. Машинка за стеной перестала стучать.
— Стой, где стоишь, шустрый кролик! — шипела Танька, — а то я закричу, что ты меня насилуешь, а мама в милицию позвонит.
— Таня, — в дверь комнаты стучала мать, — у тебя всё в порядке?
— Да, мама, я только хотела спросить, можно я музыку включу? Тебе не помешает?
— Можно, можно, включай. Только, чтобы соседи снизу не жаловались.
— Ну что, кролик, — снова зашипела Танька, включая то, что она называла музыкой — готов?
— Идиотка, — я попытался выйти, но голая Танька стала перед дверью.
— Я закричу.
— Послушай, что ты от меня хочешь? Дай мне уйти.
— А что, копирка, больше не нужна?
— При чём тут копирка?
— А при том, что тебе теперь нужно быть послушным. Если не хочешь неприятностей. Думал, дуру нашёл? Нельзя так, с девушками. Теперь, будешь послушным!
От этих слов я вмёрз в пол. Что она имеет ввиду? Таньку было не узнать. Комок злости, с перекошенным лицом. Ведьма!
— Что случилось, Танечка? Я ничего не понимаю, — я неуклюже попытался её успокоить.
— Зато я понимаю! — шипела в ответ Танька, — ты думаешь, ты один такой умный? Это моя мама, умная! Это она тебя, хлюста, вычислила. У неё опыт. Такие как ты, должны платить! Снимай штаны и доставай свой шницель.
— Послушай, Таня, ты ничего не понимаешь, — в ужасе я смотрел на неё, вот он, Фтириаз.
— Нет, это ты не понимаешь. Халявы, не будет!
— Зачем ты так? Что я тебе сделал? Я не понимаю.
— Что сделал? Подонок! Ты мне в душу наплевал! А потом ещё и натрепался дружкам своим. Ох, не повезло тебе! Снимай штаны, сказала!
— Если ты денег хочешь, я заплачу. Скажи, сколько?
— И денег тоже! Будешь платить! А как ты хотел? Я всем расскажу, что ты доносы пишешь. Тебе вслед плевать будут. А я ещё жене твоей, привет передам.
Я рванул к ней, чтобы заткнуть её поганый рот. Но она дико заорала,
— Ма-ма!
Я замер, в дверь снова постучали.
— Танечка, ты звала меня? Можно войти?
Я отступил и замахал руками. Они сговорились, меня ведут, как барана.
— Мама, у нас кофе есть?
— Кофе? Да, доченька, остался ещё. А не поздно, для кофе? Может лучше чаю? Я поставлю.
— Хорошо, мама. Спасибо!
— Сколько денег нужно? — я достал бумажник, и вытащил деньги. Поняв, что попал, и дешевле заплатить.
— Положи на стол, этого мало. Принесёшь ещё.
— Принесу. Где копирка?
— Принесёшь деньги, тогда и получишь.
— Хорошо, завтра принесу, — я попытался протиснуться к двери.
— Куда собрался? Доставай шницель, я сказала.
— Таня, я так не могу, я переволновался. Не получится.
— Ну, ты, постарайся… Чтобы мне понравилось!
— Я не смогу, — от одной мысли о чесотке, у меня темнело в глазах, — дверь, хотя бы, запри…
— Ага, чтобы ты меня тут придушил? Нет, давай так…
— А если мать войдёт?
— А ты не тяни… Пока чайник не вскипел…
* * *
— Фу, кролик, фу какой, никудышный кролик, — шипела Танька.
Я бежал по тёмной улице к ближайшей Аптеке. Её закрывали прямо перед моим носом.
— Девушка, пожалуйста, впустите…
— Завтра приходите….
— Это срочно! Очень срочно!
