У меня это заняло немало времени, но все же я сумела сделать шаг и двигаться вперед. Позволила себе вновь мечтать и подмечать яркие краски жизни. Смогла подпустить к себе другого человека и испытывать к нему теплые чувства. Пусть моя любовь никогда не будет столь же глубокой, но та часть сердца, что не умерла вместе с уходом Марка и Микаэля, еще способна дарить нежность и старается доказывать это каждый день.
Возложив оставшиеся два цветка на мраморные плиты, я отошла на пару шагов, продолжая смотреть на имя Марка. Я приходила сюда по привычке, на деле же понимала, что в земле их нет. Гробы пусты. Такими и останутся. Я лишь надеялась: где бы они ни были, даже если уже не в этом мире, они есть друг у друга.
Оглядываясь назад, могу сказать, что после пожара долгое время винила себя буквально во всем: из-за меня Микаэль оказался в Штатах, вступил в ряды Драконов. Но позже подумала: быть может, такова и была задумка судьбы? Я привела его… домой?
Улыбка тронула уголки губ. Взглянув последний раз на могилы братьев, я прошептала, прежде чем уйти:
– Где бы вы ни были, даже вопреки судьбе, вы навсегда останетесь в моем сердце.
Наслаждаясь теплом солнечных лучей, я неспешно покинула кладбище и дошла до парка Фокс Хиллс, где меня ждала Мария.
Она сидела на скамье возле детской площадки, наблюдая за игрой малышей. В уголках ее глаз собрались морщинки, тонкие губы сформировали добродушную улыбку. И все же отпечаток лет и потерь оставили свой след на ее лице. Немногие знали, что могилы Марка и Микаэля пусты. Но от Марии я этого скрыть не смогла, видя, как новость лишь добавила ей морщин и тревог.
– Уже вернулись? – мягко улыбнулась она, завидев меня.
Я улыбнулась ей в ответ и встала рядом со скамьей.
– Да. Даже успела немного прогуляться. Он хорошо себя вел? – спросила, обратив взор на бегающих детей.
– Разве бывает иначе? – добродушно усмехнулась Мария. – Он у нас маленький ангелочек.
Высмотрев среди мальчишек темную макушку с растрепанными волосами, окликнула сына:
– Томас!
Когда встал вопрос о выборе имени, я не сомневалась ни секунды. Слишком велика была любовь к отцу, несмотря на все его секреты, перевернувшие мою жизнь с ног на голову.
Услышав свое имя, сын оглянулся и, улыбнувшись во весь рот, помчался ко мне, крича по пути:
– Мама-а!
Я присела, чтобы распахнуть объятия для маленького несущегося на меня урагана. Когда Томас подбежал и обхватил меня за шею, я прижала сына к себе и, как и в каждый подобный раз, ощутила себя цельной. Он спас меня, просто появившись на свет. И продолжал придавать моей жизни смысл.
Мария встала со скамьи и, дождавшись, когда я освобожу из объятий Томаса, погладила его по голове.
– Поедешь с нами? – уточнила у нее, но она отмахнулась, сказав, что наш водитель уже ждет ее возле парка и им еще нужно заехать в несколько магазинов.
Попрощавшись с Марией, я протянула руку Томасу:
– Ну что, теперь домой?
Он кивнул, а следом озадаченно спросил:
– А папа?
– А он… – замешкалась я, переведя взгляд на другой конец дорожки, где заметила знакомую фигуру. Как всегда, вовремя.
Присев перед Томасом, убрала у него с глаз непослушную прядь волос.
– Закрой глаза, – попросила сына. Он послушно сомкнул веки. – Зажмурься крепко-крепко и не открывай, пока не скажу.
Томас зажмурился и для пущей убедительности еще и закрыл глаза ладошками.
Осторожно развернув его за плечи, я шепнула:
– А теперь открывай.
Спустя пару мгновений воздух пронзил звонкий визг:
– Папа! – И мой сын понесся вперед.
– Осторожно, – только и успела я крикнуть ему в спину, отправившись вслед за ним.
На том конце дорожки Дэниел замедлил шаг и присел, чтобы поймать крохотную визжащую молнию. Выпрямившись с Томасом на руках, он слегка подбросил его, затем прижал к себе. Малыш тотчас обхватил шею Дэни и прижался так, будто он самый важный человек в его жизни. Может, так оно и было.
Все это время Дэниел оставался рядом со мной. Когда с Диего было покончено, все внимание Дэни сосредоточилось на моем благополучии. Как и тогда, в шестнадцать лет, после расставания с Марком, я справилась с новой реальностью во многом благодаря поддержке друга.
За компанией и Драконами присматривал Стивен. Дэни он вызывал только по необходимости. Моя действительность держалась лишь на его присутствии и осознании того, что, возможно, ребенок – единственная оставшаяся у меня частичка Марка.
Когда родился Томас, Дэниел и Мария помогали мне буквально всем, чем только могли, поскольку я понятия не имела, как обращаться с младенцем. Учитывая царящий в душе хаос, можно посчитать чудом, что я довольно быстро всему научилась.
Дэниел никогда ничего не просил взамен. Он просто… заботился о нас. Как и всегда.
Я сама сделала первый шаг, разрушив возведенный мною же ранее барьер.
До сих пор помню тот день.
