— Я не хочу ничего слушать! — заорала я в бешенстве, — ненавижу тебя! Ты украла у меня всё-сестру, отца, — я билась в истерике.
— Элис…
— Я не Элис, я Алиса. Ты…ты…ради своих денег всегда была готова на всё!!!
— Алиса, дай сказать! — мать впервые повысила голос. А у меня пересохло в горле, и я вынужденно заткнулась.
— Я сбежала как последняя тварь не от любви и Николая, а из-за тебя с Дианой! Меня должны были судить, и я напугалась, что меня беременную посадят. А потом, когда я сообщила Коле через пять лет о вас, они с Верой-его любимой женой потребовали отдать одну девочку им. Я поступила честно, поделила Вас поровну…
— Поделила близняшек? Как ты посмела отнять нас друг у друга!
— Ну, ничего. Обе выросли в любви и благополучии.
— Да как ты смеешь так легко рассуждать.
— Я хочу поговорить с отцом и познакомиться с Дианой, — нагло заявила я.
— Нет! — резко оборвала меня мать.
— Почему? — не унималась я.
— Николай просил ничего не менять.
— Как он смеет! Он подумал о моих чувствах.
— Ему сейчас не до тебя.
— Это я поняла! — огрызнулась я. — У него же есть Диана.
— Прекрати поясничать! Он болен раком третьей степени, у жены Веры недавно случился инфаркт, поэтому она даже не знает о его болезни. Дочка ещё молодая, студентка, он не хочет на нее вываливать всю эту грязь.
— Это ты меня грязью назвала?!
— Элис, прекрати переворачивать мои слова. Диана не знает, что Вера ей неродная мать! Поняла? Коля не хочет, чтобы этв информация всплыла наружу! Боится, что это разобьёт Диане сердце. Говорит, она слишком впечатлительная и доверчивая девочка. Главное, не простит отца за враньё.
Я глотала открытым ртом воздух. Я нашла близких мне людей, а их у меня отбирают, из-за того, что Диана тонкая натура?
А как же я?!
— Мы же вылечим папу?
— В смысле мы? — у матери округлились глаза.
— Мы приехали за бабкиными изумрудами. Получим, продадим, оплатим лечение в Китае, Израиле, Германии, Швейцарии, США. За деньги вылечат!
— Элис, вынуждена тебя огорчить. У меня другие планы на изумруды.
— но… — попыталась возразить я.
— Разговор закончен, — мама потянулась к трубке телефона.
Из глаз брызнули слезы, и я выбежала из номера отеля.
— Ненавижу Диану! Ненавижу мать! Я спасу отца. Бабуль, ты там на небесах, но я верю, что ты мне поможешь осуществить задуманное. Мне нужна твоя поддержка.
Тут же на ум пришли знакомые ребята, с которыми я познавкоимтлась в сети.
— Влад, нужна помощь.
— Не вопрос, выходи в Игру, там в чате опиши проблему.
…
Через неделю я пропала вместе со старинными изумрудами. Впрочем испанская гражданка Элис Лисовски-Иглесиас пропала также. По паспорту я значилась Ивановой Татьяной. Друзья называли Просто Элис, а близкие — Алисой.
***
Вчера позвонили из госпиталя в Швейцарии, сказали, что папе стало хуже. Бросив всё, как обычно я делала этот год, вылетела к отцу.
— Папа, папочка! — кричала я в трубку.
— Алиска, не кричи, оглохну. Да жив я, жив. Не дождёшься! Подумаешь анализы подкачали. Не торопись, не гони по автобану.
— Не буду!
— Лиса, я знаю тебя. Вечно врёшь, соглашаешься, а делаешь своё.
— Пап, я обещаю, — сказала я, втопив педаль газа до упора.
Нажала отбой, и в этот момент почувствовала удар в левый бок автомобиля. Машину высоко подкинуло и скинуло в кувет.
Последние кадры мелькнули перед глазами. Затем вылетела подушка, и я отключилась.
Я даже не успела ни о чём пожалеть…
***
Сначала я провалилась в ад, где мне было очень больно. Страшное жжение в ноге и руке. Я не могла ни вдохнуть ни выдохнуть. Казалось, тело больше не принадлежит мне. Будто я марионетка, и меня дергают за ниточки туда-сюда, вытаскивают из дыры, слышу звук пилящий мой мозг напопалам. Скорее всего, я застряла, и это спасатели снимают искарёженную автомобильную дверь с петель.
А может, я умерла и это мой ангел-хранитель вытаскивает мою Душу из бренного греховного тела?
Я облизала засохшие губы и почувствовала солённую кровь. Вряд ли в чертогах Бога, я бы ощущала боль и и кровь Значит, я жива!
Лежу в темноте, намереваюсь открыть глаза, пытаюсь заговорить. Как на зло, не могу нормально распахнуть глаза, что-то мешает увидеть окружающих. Через узкую щель вижу медиков. Они быстро двигаются, оказывая мне первую помощь. Я говорю с ними, но они меня не понимают! Хочется кричать от бессилия, но сил нет.
Через минут пять до меня доходит, что лопочу по-испански, не могу вспомнить больше ни одного языка. Но я точно знаю, что говорю на нескольких!
Из глаз катятся слёзы отчаяния. Больно, очень больно. Медленно поднимаю одну свободную руку, ощупываю лицо. Твою мать! Один сплошной отёкший шар, будто меня покусали пчёлы.
Мою руку вежливо отстраняют.
Пытаюсь снова заговорить, вроде вспомнила русские слова. И тут понимаю, что отекла гортань. Из меня рвутся нечленораздельные звуки, и я задыхаясь, вырубаюсь.
***
Открываю глаза и удивлённо смотрю на маму. Она вся такая красивая молодая в летящем летнем платье с большими желтыми цветами. Стройная русоволосая девушка, с ниспадающими каскадом длинными волосами.
И я точно знаю, что это то золотое время жизни, когда я ее любила и боготворила, называя Роднулей.
