Зейенгольц снова хмыкнул. Да уж, если этот фон Штах продолжает оставлять такие следы, отыскать его не составит труда. Даже спустя год место, где первожрец чуть не расстался с жизнью, впечатляло. Руины замка из спекшегося камня, словно гнилой зуб, посреди опаленного поваленного леса… Продолжай он в том же духе – никаких проблем.
– Ладно. – Полковник поднялся. – Пойду…
– Одну секунду, господин полковник! – Зейенгольц поманил Гринхельда пальцем, – Одну секунду.
– Да?
– Господин полковник, я думаю, отправляться лучше всетаки послезавтра.
– Почему?
– Есть одна причина… Да сядьте же в конце концов!
Лицо полковника закаменело.
– Ой, простите, простите великодушно. – Зейенгольц попытался виновато улыбнуться, – Устал. Знаете, напряжение последних дней… – Первожрец развел руками.
– Ваше Предемоничество, я прекрасно осознаю, что мое звание не может сравниться с вашим. Кроме того, по приказу господина барона я нахожусь в вашем распоряжении. И тем не менее я не позволю…
– Господин полковник, я же сказал, что прошу прощения. – Зейенгольц вздохнул. – А где, кстати, господин барон? Чтото давно я его не видел.
– Господин барон вынужден был отбыть в связи с неотложными делами, – сухо ответил полковник. – Господин барон просил передать свое искреннее сожаление по поводу того, что лично не сможет присутствовать при отправке и выразить глубокую уверенность в успехе нашей миссии.
– Действительно, жаль. – Зейенгольц почмокал губами. – Так вот, господин полковник. Я хотел рассказать вам одну историю.
– Ваше Предемоничество. – Полковник нетерпеливо дернул головой. – Право же, я с удовольствием выслушаю вашу историю, но в другой раз. Дела не ждут.
– Дорогой полковник, и всетаки я настаиваю. Уверяю вас, она стоит того, и это в ваших интересах. Выслушайте ее, она не займет много времени. А потом я предоставлю вам судить, стоила она того или нет.
Полковник нерешительно покачался на носках, взглянул на дверь, но всетаки сел:
– Хорошо, я слушаю.
– Речь пойдет об одном армейском офицере. Не правда ли, тема очень близкая вам? – Зейенголъц улыбнулся.
Полковник посмотрел на дверь.
– Так вот. Происходил этот офицер из небольшого, но благородного рода. Не важно, какого. Таких много в Империи, и имена не играют роли.
Полковник снова посмотрел на дверь.
– Терпение, господин полковник, терпение. Это своего рода вступление. Все мужчины рода служили в армии, так что выбор жизненного пути юноши был простым и ясным. Он пошел служить в армию.
Полковник тяжело вздохнул.
– Магического дара юноша не имел, но определенная доля храбрости и здравый смысл позволили ему продвинуться по службе. Так что когда ему пришло новое назначение, он был уже капитаном. Ну как, полковник, уже интересно? Зейенгольц мечтательно улыбнулся. – Я продолжаю. Когда капитан прочитал место нового назначения, он был возмущен и обижен. Его, боевого офицера, отправляли наместником в оккупированный Нижний Майштейн. Он тут же написал рапорт с просьбой пересмотреть назначение, но ответа не было, и пришлось капитану отправляться в Майштейн. Приказ есть приказ. – Зейенгольц замолчал, посмотрел на Гринхельда.
– Вы хорошо покопались. – Лицо Гринхельда было непроницаемо. – Ну и что?
– О, дорогой полковник, самое интересное впереди. Так вот. Прослужил наш капитан в Нижнем Майштейне ни много ни мало – одиннадцать лет. И лишь тогда вспомнили о нем, уже майоре, и вернули в действующую армию. А еще через год майор возвращается в Майштейн и привозит оттуда девочку, само очарование.
Лицо Гринхельда попрежнему было непроницаемо, лишь дергалась жилка у левого глаза.
– Затем упомянутый майор покупает на чужое имя дом в Гофтинге, в прелестном, но весьма, заметьте, уединенном месте, селит туда девочку и уезжает обратно на фронт. Однако, – Зейенгольц поднял указательный палец, регулярно ее навещает. – Вы не знакомы с ним, господин полковник? – Зейенгольц наслаждался. – Он, кстати, тоже уже полковник.
– Это не преступление. – Голос у Гринхельда был хриплым.
– Ну, то, что этот полковник отдает предпочтение несовершеннолетним девочкам, действительно не преступление, хотя и говорит, так сказать, об известной утонченности и изысканности вкуса.
– Но. Дело в том, что у этой девочки определенно маиштейнские черты лица, а вот это уже преступление. Связь с майштейнцами – нарушение закона о чистоте крови. – Зейенгольц помолчал. – А доказательств у нас достаточно. Полковник не был дураком и нанял колдунов запечатать дом. Но хватит и того, что видно снаружи. Полковник, обнимающий девочку, полковник, целующий девочку. Повисла тишина. Зейенгольц ждал. Полковник сидел, опустив голову, и, похоже, полностью ушел в себя.
– Что будет с девочкой? – наконец нарушил молчание Гринхельд.
– О, это армейское благородство! – Зейенгольц патетически вскинул руки. Подумайте лучше, что будет с офицером. Разжалование в рядовые, лишение титула, конфискация имущества…
– Что будет с девочкой? – твердо повторил полковник.