Позади остались долгие лье на юго-запад, наконец, след, описав дугу, стал снижаться к городу, раскинувшемуся на берегу реки. След обрывался у дома, из которого доносился странный шум и какая-то возня. Я вошел внутрь и увидел, что все было густо забрызгано кровью – стены, полы, даже потолок. Мой приятель держал какого-то мужчину с вывернутыми конечностями. Голова мужчины была размозжена, от камина до окна протянулся ужасный след из крови, мозгов и раскрошенных костей.
– Приветствую! Ты так скоро вернулся! Или я что-нибудь тебе не так рассказал? Ты что же, не нашел?
– Нет, но какая-то неведомая сила не дала мне покинуть континент.
– Странно.
Тело человека пролетело по комнате и шмякнулось о противоположную стену.
– Хочешь скажу, что я об этом думаю?
– Что? – спросил я.
– Я думаю, ты находишься под оболочкой заклятий, о которой ты сам не знаешь – она удерживает тебя совершенно особым способом для какой-то очень специфической цели.
– Я не знаю, чтобы это могло быть.
– Подай мне, пожалуйста, пригоршню с внутренностями, хорошо? Их нужно связать и подвесить.
– Ладно.
– Так я думаю, ты должен отыскать, в чем загвоздка и уничтожить ее; возможно, хозяин, наложивший на тебя заклятье, умер или сошел с ума. В обоих случаях тебе крупно повезло. Когда ты исполнишь свою задачу, ты будешь свободным.
– Но как я узнаю, что должен сделать?
– Полагаю, мне придется наставлять тебя и в дальнейшем. Ладно, поскольку я считаю, что ты мне друг, я скажу тебе кое-что сверхсекретное – свое имя. Галлеран.
– Красивое имя, – произнес я.
– Оно означает больше, чем просто слово. Оно слагает энергии в единое целое, оно сублимирует меня, когда понимаешь и знаешь его значение.
Наконец, мы связали все внутренности, и Галлеран принялся расчленять тело, затем протянул мне руку и ногу.
– Сделай с этими что-нибудь художественное.
Я подвесил одну над камином, а вторую пристроил в громадном чайнике.
– Так как я знаю собственное имя, я знаю все, что известно обо мне, – сказал Галлеран, – ты тоже начнешь все понимать. Сейчас, первое, что ты должен сделать, выяснить свое имя. Когда ты узнаешь его, ты сразу будешь знать о той цели, ради которой ты вызван.
– Правда?
– Обычно они связаны.
Галлеран установил голову на каминной доске.
– Как я отыщу свое имя? – спросил я.
– Ты должен исследовать свою память – возможно, сотни, тысячи раз. Оно там. Когда ты обнаружишь хоть одну наметку, ты узнаешь его. А узнав собственное имя, ты познаешь себя. Тогда можешь действовать.
– Я попробую, – согласился я.
Галлеран продолжал разбрасывать по комнате тлеющие угольки.
– Поможешь мне раздуть угли, хорошо? Всегда лучше поджигать и скрывать следы сделанной работы.
– Конечно.
Когда пламя занялось, я спросил:
– Зачем твоему проклятому хозяину убивать этого человека?
– Один из них одолжил другому денег, и, наверное, не хотел отдавать долг. Только я забыл который.
– Ой!
Мы подождали пока не вспыхнул настоящий пожар. Затем вместе с дымом взмыли в ночное небо и полетели обратно к Балкину.
– Спасибо за все, чему ты меня научил сегодня, – сказал я, спустя некоторое время, – Галлеран.
– Я рад помочь тебе. Должен признать, что ты возбуждаешь мое любопытство – и очень сильно, правда. Расскажешь мне свою историю, когда узнаешь все до конца.
– Да, – ответил я, – конечно же.
Галлеран вернулся в апартаменты проклятого хозяина доложить о выполнении задания. Я поднялся в высь, направляясь к восточной стороне вершины Балкина. Еще раньше, таская лед, я заметил там кратер, ведущий к центру горы. От туда слышалось странное жужжание и весело перемигивались огоньки. Это вызвало мой интерес еще тогда, и теперь я намеревался исследовать неведомый феномен. Никто не знает, где может обитать его имя.
…Поль скользнул в Ворота и вновь оказался в загадочной стране. Двигаясь быстрее, чем раньше, он стал свидетелем новой охоты, превращения и погони. Теперь зрелище веселило его. Однако во второй части победа завершилась людоедством и твари помчались на поиски новой жертвы. Поль ощутил какую-то непреодолимую тягу, которая потащила его прочь от подобных зрелищ, звала и гнала его вглубь пустынной земли. Казалось он шел дни, недели; его бестелесная, прозрачная оболочка углублялась все дальше и дальше в безжизненное пространство исковерканной земли. Наконец он вышел к высокой гряде полуразрушенных гор, тянувшихся от горизонта к горизонту. Три раза он пытался одолеть их и трижды откатывался вниз, на четвертый раз сильный порыв ветра подхватил его и перебросил в узкое ущелье на другой стороне гряды. Он очутился рядом с городом, раскинувшимся на террасах склона. Этот склон был значительно положе того, что пытался преодолеть Поль.
