Мара идёт по разделительной полосе Юстон-роуд, не глядя на взбесившийся транспорт. Она смотрит лишь на часы, подаренные Томасом. Шагает в такт подрагивающей секундной стрелке. В метре от доктора проносится даблдэка, на огромной скорости не вписывается в поворот, таранит здание на перекрёстке. Мара не поднимает взгляда. Она слышит крики раненых, испуганный плач чьего-то ребёнка, натужный стон ломающихся конструкций автобуса, но не желает видеть лиц. Красный двухэтажный гигант заваливается набок, погребая под собой тех, кто отчаянно пытается выбраться. В то же мгновенье в автобус врезается жёлтый маленький кэб, превращаясь в груду сплющенного металла.
Доктор Тейлор идёт к подземке, глядя под ноги. От станции «Кингс Кросс» разбегаются перепуганные люди, из переходов валит чёрный жирный дым. Пахнет горелой плотью, на одной ноте воет и воет женщина. Мара не смотрит по сторонам. Она не хочет этого помнить.
– Мария-Эвелин Тейлор, остановитесь! Руки за голову! – громко требует мужской голос.
Мара продолжает идти, не сбавляя шага.
«Шпильки», – напоминает Альма.
– Мария-Эвелин Тейлор, стоять! – повторяет мужчина за спиной Мары.
«У него пистолет».
– Знаю. Я успею. Они будут брать меня живой.
Краем глаза доктор Тейлор замечает бегущего через дорогу человека в яркой футболке. Он ловко уворачивается от несущихся машин, что-то кричит, машет одной рукой тому, кто преследует женщину, другой вытаскивает пистолет из кобуры под пиджаком.
– Мара, стоять! Руки за голову! – орёт Дэвис, выбегая на дорогу перед ней.
Женщина в алом плаще останавливается, заводит обе руки за голову.
– Умница, так и стой, – одышливо выговаривает Дэвис. – Шевельнёшься – стреляю.
– Ты не выстрелишь. Томас тебе этого не простит, – улыбается Мара.
– Томас тебе не простит покушения на отца. Неудачного, док. В машинах королевского кортежа нейросеть блокирована.
– Я это знала. У меня иная цель. Поймёшь потом.
Она резко убирает руки от затылка, очерчивает полукруг, словно обнимает кого-то. Волосы каскадом рассыпаются по спине. Дэвис вздрагивает, палец давит на спусковой крючок. Воздух прорезает одиночный выстрел. Мара тихо, жалобно вскрикивает, делает шаг назад, неловко подворачивает ногу и оседает на асфальт, уткнувшись лицом в ладони. Медленно заваливается на бок, свернувшись, как ребёнок в утробе матери.
Стрелка часов на запястье Мары вздрагивает, перелистывая очередную минуту. Десять пятьдесят. На улицы опускается мёртвая тишина. Нейросеть возобновляет свою работу по старому протоколу.
Генри Дэвис отбрасывает пистолет, подбегает к лежащей женщине, склоняется над ней. Между пальцами, закрывающими лицо, просачивается кровь. Дэвис замечает металлический отблеск, присматривается и понимает, что в пальцах Мары Тейлор зажаты две шпильки.
– Чё-о-орт! – отчаянно скулит Дэвис. – Что ж ты натворила, сука?..
Мара вздрагивает – раз, другой. И Генри Дэвис понимает, что она смеётся. По асфальту растекается тёмно-красная лужа, а Мара Тейлор смеётся над ним. Над ним, над королём и спецслужбой Англии. И от этого хочется выть.
– Сука! – орёт Дэвис, стоя над ней на коленях. – Что ты натворила! Заче-ем?..
В поезде, идущем до станции «Фолкстоун», беззвучно плачет худенькая девочка, из-за короткой стрижки неотличимая от мальчика. Она лежит в ящике для багажа в купе проводника, подтянув к груди острые колени и глотая слёзы.
«Мама… ты даже не обернулась, когда я садилась в поезд. Мне так хотелось запомнить твоё лицо, мама. Твоё и Мары. Почему ты даже не взглянула на меня, прощаясь? Я не хочу думать, что ты меня бросила… бросила…»
Минуты медленно текут, где-то снаружи проходят по вагону поезда люди, негромко напевает себе под нос рыжебородый проводник. Девочка вытирает слёзы, поправляет под головой свёрнутый большой рюкзак и замирает, вслушиваясь в звуки извне.
И она уже не знает, мерещится ей мамин голос, напевающий песенку, под которую так уютно засыпалось в детстве, или мама и вправду рядом, сидит с ней в одном купе. Ей становится тепло и спокойно. Девочка улыбается, погружаясь в лёгкую дрёму под перестук колёс.
Будит её прикосновение к плечу. Она зевает, трёт глаза и вдруг вспоминает, где находится. Испуганно вскакивает, таращится на смутно знакомого мужчину лет пятидесяти – крепкого, широкоплечего, с добрыми глазами и тронутыми сединой тёмными волосами. Рядом с ним стоит рыжебородый проводник.
– Почти приехали, малышка, – басит проводник. – Вылезай. Мы с мистером французом подготовим тебя к переходу через границу. Где там твой мешок?
Она достаёт сложенный рюкзак, протягивает проводнику. Тот со знанием дела расправляет его, опускает на пол.
