Бежать по горящей траве и под прицелом снайпера, когда дым ест глаза, рвутся легкие, а там, куда ты бежишь, может оказаться змея, – не лучшее развлечение. Желающие могут попробовать на досуге. На раз – мы поднялись и, пригибаясь, побежали…
Снайпер был начеку и проявил себя – немедленно выстрелил. По мне. Причем так, что я, кажется, что-то увидел. Но не попал. Правда, пуля прошла так близко, что рванула ткань. Второй раз – он уже вчистую промахнулся.
Прорвавшись через дым и гарь, я упал в ложок… Похоже, это даже был старый, оставшийся от Великой Отечественной окоп, там тоже тлело. Я, как смог, сбил пламя руками и начал продвигаться по ложку на коленях, считая про себя…
Сорок шесть… сорок семь…
На цифре «пятьдесят» я чуть приподнялся над краем и начал осматриваться. Глаза слезились, но там, куда я смотрел, дыма не было, и потому было видно.
Раздался выстрел, а потом я заметил едва заметное движение, вот на это я и рассчитывал. В магазине «СВД» десять патронов, и я предполагал, что снайперу в ближайшее время придется перезарядить.
Он рассчитывал, что никто из нас не будет смотреть, а я смотрел. Он рассчитывал, что никто не увидит, а я увидел…
Перевел свой автомат на одиночные. Искренне понадеялся, что он пристрелян на постоянный прицел – триста и что прицел не сбит от какого-нибудь удара. Положил автомат цевьем на импровизированный бруствер, прихватив цевье, прицелился и открыл огонь, всаживая пулю за пулей в то место, где, по моим предположениям, должен был находиться снайпер.
Ответного огня не было. По местами горящей, а местами дымящей траве я перебежал обратно к нашей «Тойоте». Колесо повреждено, там пулестойкая вставка, по мотору тоже стреляли – но надеюсь, движок работает.
– Садись назад. Дверь не закрывай…
«Тойота», как я уже говорил, была бронирована по четвертому классу, от сорок четвертого «Магнума» – винтовочную пулю она бы не сдержала. На машине, обдирая днище, я подъехал как можно ближе к тому месту, где, по моим предположениям, был снайпер. Времени особо не было – в любой момент кто-то мог вызвать пожарных, или полицию, или и тех и других…
В снайпера я попал дважды, он был без бронезащиты – видимо, чтобы легче передвигаться. На нем был комбез с капюшоном, похожий на те, какие используют антитеррористические силы Европы, но не черного цвета, а в расцветке «варан», это штатный камуфляж украинской армии, продуманный, кстати. Лежки у него не было, он лежал прямо на земле. Снаряга была рядом, он использовал рюкзак как подставку под цевье…
Винтовка лежала рядом. «СВД», но какая! Деревянное, но зачерненное цевье и приклад, сошки «с лапкой», аналогичные армейским. Вместо убогого ПСО на титановом кроне стоит аж «Найтфорс», который стоит втрое дороже винтовки. Вместо обычного пламегаса – стоит то ли глушитель, то ли еще что, короткий, похоже, что-то совмещенное еще и с компенсатором отдачи. Явно спецовская винтовка и явно из АТО. Штатная, но переделанная…
Не обращая внимания на Игоря, я обыскал снайпера. К моему удивлению, нашел телефон… обычно на такое дело с телефоном не идут.
– Помоги…
– …
– Помоги, помоги. Спрячем его.
– Мы оформить должны.
– Кого – его? Ты еще не понял ничего?
Игорь потряс головой, как после пропущенного удара, расставаясь с последними иллюзиями, если они у него еще были.
– А Васыль?
– Тоже похороним. Он против не будет…
Зачем я это сделал? А затем, что официальное расследование всего этого дерьма ничего не даст, сомневающимся – смотри выше, как дело Курченко – Морбида слили в унитаз и нам по шее дали, в профилактических целях. Думаете, если слили в унитаз убийство шести человек, дело психопата-маньяка, это будут расследовать? Скорее наоборот – я уверен, что те, кто за всем этим стоит, смогут получить доступ к данным полицейского расследования. Тем более что по закону мы должны заносить данные в «едыну базу криминальных проваджень». А вот если действовать нелегально, без документального оформления, тогда они занервничают, задергаются. Может, и проявят себя.
У нас был телефон – ниточка, которая может вести дальше. Мы завернули в местный офис «Киевстара» и, предъявив удостоверения, получили распечатку звонков с мобилы, которую я отобрал у снайпера, и распечатку активности его телефона. То есть на каких сотовых вышках проявлялся его телефон. Далеко в подробности углубляться не буду, скажу только то, что телефон, даже выключенный, время от времени посылает сигнал на ближайшую сотовую вышку и там регистрируется. По истории этих сигналов можно установить, где бывал владелец телефона в последнее время. Это называется «детальная распечатка» – вообще ее без санкции судьи делать нельзя, равно как и другие «негласны слидчи дии», но у полиции в Одессе была хорошая репутация, и девушка в офисе «Киевстара» нам ее сделала.
Сейчас мы сидели в машине на Ильфа и Петрова (это такая улица в Одессе есть) и ждали подмогу. В нашей машине негромко играл Вакарчук.
