До кучи преступность росла как на дрожжах, и беззащитные пенсионеры страдали в первую очередь. Я часто встречала пожилых женщин с заклеенными пластырем мочками. Хулиганы прямо на улице вырывали из ушей золотые серьги – реликвии, передававшиеся от матери к дочери. Прямо средь бела дня. Откуда только повылезла такая наглая жестокость?
Я прошла мимо охранника по коридору к своему рабочему столу, села и начала читать присланные из Хайфы факсы. Мистер Хэрмон под ручку с Олей прибыл в десять. День за днем он являлся все позже и позже. А она просиживала у нас в офисе все больше и больше времени. Мне постепенно надоедало его прикрывать. Оно мне надо, всю дорогу тащить воз за себя и за того мистера?!
– Дарья, перестать быть таким ленивым и пойти сделать нам кофе, – по-английски снизошла до меня Оля, стянув с моего стола коробок кнопок.
Мы первый раз встретились после того, как она выставила меня за дверь, и мне показалось, будто передо мной стоит незнакомка. Бессердечная, наглая незнакомка. И никакая она мне не подруга. И никогда ею не была. Раньше я старалась помириться с Олей, потому что чувствовала себя немножко виноватой, что вообще надумала свести ее с мистером Хэрмоном, что в мыслях держала ее за торговку своим телом. Но с меня хватит. Я ни к чему ее не принуждала. Она сама приняла решение. За все нужно платить? Вот пусть сама и платит!
– Знаешь, он ведь тоже еврей, – сказала я.
– Слушай сюда, ты, дырка от бублика, все мужики одинаковые – кишкомоты, которые подергают задницей и воображают себя чемпионами по траху.
Я смотрела на нее, онемев от удивления. И это вот ее я считала своей подругой?
– Нечего пялиться, принеси мне кофе! Быстро!
Я наклонила голову и ответила тоже по-русски:
– Слушаюсь, ваше величество.
– Она грубить. Дарья грубить, – протянула Оля капризным голоском, который, видимо, нравился мистеру Хэрмону.
На кухне кто-то уже успел сварить кофе. Но почти полный кофейник был еле теплым. Коварный ангел за левым плечом так и подзуживал, и я не смогла устоять. Война? Если Оля сама напрашивается, будет ей война. Я так просто не сдамся. Расстегнув босоножку, я взяла кофейник и зашагала в переговорную, где разместилась влюбленная парочка. Подойдя совсем близко, я нарочно споткнулась и опрокинула кофе Оле на колени. У-у-у, как она завопила, ожидая, что ошпарится!
– Ой, Ольга, – воскликнула я по-английски, помня про мистера Хэрмона, – я тебя обожгла, да? Какая же я неуклюжая! Ремешок у босоножки расстегнулся. Прости, пожалуйста!
– Сучка драная, – мелодично пропела она по-русски, точно так же имея в виду мистера Хэрмона. Воспользовавшись предложенным им носовым платком, стерла коричневые потеки с ног и белой кожаной мини-юбки. Убедившись, что ожогов нет, шеф отправился за уборщицей.
– Если еще раз прикажешь тебя обслужить, кофе будет горячим, – сказала я, наклоняясь и цепляя взгляд бывшей подруги. – Не смотри на меня, не говори со мной. Не бери ничего с моего стола – ни единой бумажной салфетки – и прекрати таскать мои сувениры от клиентов. Если не оставишь меня в покое, я все ему расскажу о твоих настоящих чувствах. О твоем антисемитизме.
– Стерва! У тебя кишка тонка. Я добьюсь, чтобы Дэвид тебя уволил!
– Уволит, прям щаз, разбежалась. Интересное тогда получится кино. Твой драгоценный Дэвид даже факса без меня не сумеет отправить, – припечатала я и запнулась. Потому что за всем этим цирком проглядела массивный бриллиант на Олином пальце.
* * * * *
После пяти я поплелась на вторую работу в «Совет да любовь». Прохожие косились на меня как на сумасшедшую и обходили стороной. Ой-вэй, на ходу я бубнила себе под нос те вопросы, которые весь день не давали мне покоя. Ну не адиёт ли мистер Хэрмон, раз вздумал жениться на хахальнице? Ну не адиётка ли я, раз не подумала за эту опасность? И что теперь рисуется у меня спереди? Неужели мистер Хэрмон действительно меня уволит? А не рассказать ли ему всю правду об Оле? Или он тогда кругом меня возненавидит?
Валентина Борисовна поджидала меня, сидя за столом. Черный костюм скрадывал сдобную фигуру, а коронный розовый жемчуг на шее не отвлекал внимания от декольте.
– Ах, Дашенька! Из-за этих несносных Станиславских я почти забыла о новой программе. Мы с компьютерщиком сами заполнили твой профиль, и вот какие вышли результаты, – она указала на экран.
Я села и невидяще уставилась в монитор.
– Который из них тебе больше нравится? – спросила начальница, кликая мышкой по разным фото. – Стив из Цинциннати? Билли из Остина? Пейтон из Нью-Гэмпшира? Нейт из Миннесоты? Джеймс из Сиэтла? Тристан из Сан-Франциско?
– Да без разницы, Валентина Борисовна. Давайте любого, – ответила я, закрывая глаза на слайд-шоу. – Постойте-ка! Вы сказали, Сан-Франциско? Джейн говорила, что ее парень из этого города.
– Да, Сан-Франциско, Калифорния. Звучит заманчиво, правда? Ты ведь прирожденная одесситка. Тебе нужно море. Вот почему Уилл никуда не годился. Где он там живет? В богом забытом степном городишке, вот где!
– Мне без разницы, кому писать. Все равно из компьютерных отношений ничего путного не выйдет.
