Даже ощущение Лешкиного члена, забравшегося тем временем в меня, было куда привлекательней.
Но Агатти, казалось, хотелось чего-то еще.
— Послушайте, привяжите меня за руки к дереву, словно насилуете, — попросил вдруг наш сотоварищ. — И покрепче, чтоб чувствовалось!
— А если кто вдруг увидит? Что они могут подумать?
— Так ведь это — игра, — сказал Агатти таким тоном, что мы вдруг ясно осознали, что на этой планете настоящее, страшное насилие попросту невозможно.
Используя наши кожаные пояски, мы крепко привязали кисти рук Агатти к двум близкостоящим деревьям, и сладострастные стоны «насилуемой» понеслись над зеленой полянкой. В новой позе Лешка уже не мог пристроиться ко мне, и поэтому, став немного сбоку, обхватил губами член Агаттияра и не отпускал до того самого момента, пока тот не откупился порцией сладкой горячей спермы...
В город мы возвращались все вместе. К тому времени Агаттияр уже знал нашу тайну, хотя и не сразу поверил в нее. «Накладные» груди его не убедили — оказывается, и среди его народа порой встречаются плоскогрудые. А вот отсутствие у нас женских «дырок» действительно привело его в полное изумление. Сперва он искренне посочувствовал нам, что мы никогда не сможем иметь детей, а затем долго удивлялся цивилизации, в которой женское и мужское начало существуют отдельно друг от друга. Мы же изумлялись его миру, в котором все существа выявились обоеполыми. Себя они называли андрогинами. (В отличие от земных гермафродитов, у которых мужское и женское начало подавляют друг друга, мешая достичь совершенства, у андрогинов оба начала были развиты до абсолюта, гармонично дополняя друг друга). И когда здесь образовывались семьи, то оба родителя рожали друг от друга детей. В сексе здесь было допустимо все, ибо как можно разделить для андрогина фрагменты секса на гомо- и гетеросексуальные? Абсурд! Нонсенс!..
Впервые мы видели цивилизацию, в которой просто не могло возникнуть понятие сексуальных меньшинств. Впервые был мир, где никто не мог крикнуть «Бей голубых» или «Гони розовых», и, может, именно поэтому цивилизация андрогинов была такой благодушной и умиротворенной. Пожалуй, и местные «изнасилования» — детскую пародию на учение де Сада — придумали они как парадокс-разнообразие, чтобы хоть чем-нибудь слегка встряхнуть свои нервы.
Прав-таки, видать, был Фрейд, когда говорил, что все проблемы мира идут от сексуальной неудовлетворенности.
Кстати, в сексе у андрогинов не было никаких ограничений — ни возрастных (никто не мог рявкнуть «Еще рано!»), ни каких-либо других, обычно выдумываемых «великими цивилизациями».
И поэтому весь здешний мир был добр и нежен. И чужан-иномирян типа нас здесь не убивали и не изгоняли, а напротив, старались окружить заботой и вниманием и показать все самое интересное и самое лучшее. Так что зря мы маскировались, цепляя «груди» из носков...
Нашим проводником по городу стал, разумеется, Агаттияр. На правах первого нашедшего. Да мы и не возражали.
Сперва он познакомил нас со своими родителями, похожими на двух пышногрудых улыбающихся тетушек (правда, я так и не понял, кто из них был Агаттияру отцом, а кто — матерью). А затем Агатти потянул нас в свой любимый секс-шоп.
Впрочем, даже тот, кто посещал наилучшие секс-шопы Земли — не видел и тысячной доли того, что было здесь.
Магазин из многих залов, лишь первые из которых были «земными». Там пачками громоздились журналы, крутизне которых оставалось только завидовать. Причем смотреть их разрешалось бесплатно, как, впрочем, и видеофильмы, сизые кристаллы записи которых занимали две обширные полки, а просмотровые очки-мониторы лежали возле каждого кресла на полированных столиках.
