Далее на полках возлежали искусственные влагалища, а за ними частоколом высились ряды искусственных членов. Выделанные до последней жилочки, до последнего волоска, они были самых разных размеров — от моего мизинца и до таких, которым позавидовал бы любой жеребец или ослик. Я взял один такой в руку. Стройный и упругий, он оказался мягким и элластичным, теплым, совсем как настоящий. И даже запах от него был как от настоящей свежевымытой ялды. Тонкие волосики кучерявились вокруг напряженных яиц в слегка сморщенных «мешочках», на кончике залупы выделялось отверстие мочевого канала. А за яйцами в том месте, где обычно начинается обладатель члена, была большая полупрозрачная присоска. Ведомый логикой и интуицией, я прилепил член присоской к стене, а затем тут же наделся на него попкой. Потом я уже разглядел, что есть члены не только с присоской, но и со встроенными вибраторами, что, слабо позванивая, сами затягиваются в попку, пульсируя в ней непривычным, но очень возбуждающим ритмом. Были члены с изменяемым ритмом вибрации и изменяемыми размерами, которые могли стать то толще, то тоньше. Были и ни на что не похожие члены, состоящие сплошь из множества блестящих жемчужных шариков, вращающихся в разные стороны, и члены с музыкой, были «двучлены» для одновременного ввода в вульву и анус и «двучлены», торчащие в обе стороны от общего основания — явно для двоих ценителей сразу. Были члены с головкой в виде кулачка и в виде торчащего пальца... Глаза разбегались. А за этими полками шли стеклянные витрины, в которых стояли «синтетические андрогины» — от надувных кукол в натуральную величину до роботов-иммитаторов, напичканных новейшей электроникой и готовых выполнить любую сексуальную функцию...
Далее следовали залы эротической одежды и принадлежностей для садо-мазохиствкой игры. Там-то Агатти и сделал первые свои покупки. Которые, впрочем, оказались и последними, так как дальше пошли отделы секс-игр и секс-автоматов, диковинных и зачастую не всегда сразу понятного назначения.
А вернувшись домой к Агатти, мы приняли участие в диковинной для нас игре, которую затеял наш юный друг.
Для начала все мы полностью обнажились, а затем Агаттияр одел на нас кое-что из купленных шмоток.
Черные кожаные пояски со стальным колечком, надеваемым на член, плетеные из узких полос бюстгальтеры и другой поясок — на талию. Полумаски из кожи — на лицо. Напульсники, богато усыпанные стальными заклепками. Себе же Агатти надел также украшеный клепками черный ошейник. Он стал добровольной «жертвой», и мы взялись привязывать его купленными им же ременными петлями к спинке кровати. А затем, доводя до экстаза легкими ударами по ягодицам мягкими кожаными плетьми, мы по очереди вошли в него, втыкая не только в попку и п...у, но и в раскрытый в сладостной истоме рот. Затем перевязали его к той же спинке кровати за ноги, и входили в него сверху, а кто-то из нас при этом слегка покусывал Агатти за соски и сосал его груди. А затем, отвязав нашего друга, Игорь повернул его спиной к себе, поднял за ноги и надвинул его на свой член. Тем временем Лешка сунул свой член в ротик «жертвы», а я слегка тыкал рукоятью плети в дырочку румяного агаттиярова ануса.
Кончили мы нескоро, но это так понравилось нам, что не раз еще мы играли подобным образом, пока гостили в этой прекрасной семье андрогинов.
— Стой! Держите его! Уйдет!.. — мы гнались за низенькой зеленовато-голубоватой тварью с раскидистыми ушами, которая зигзагами драпала от нас по мостовой. Зигзаги были неудивительны: тварь была пьяна. А вот что касаемо самой твари, то она вызвала бы удивление и изумление в любом из мыслимых миров: это был гремлин. Мало кто сейчас помнит, что же такое гремлин, и поэтому я могу вкратце объяснить это: гремлины — это духи, поселяющиеся в различных технических устройствах и нередко доводящие их до разрушения. Этакие технические призраки. Говорят, когда-то они были духами недр, руды. Затем из руды получили металл — вместе с духами. А из металла изготовили машины. И кто из духов руды уцелел во всех этих метаморфозах — вот они-то и стали гремлинами.
Не знаю, как гремлины вообще — но данный гремлин напросился на уничтожение всеми силами.
Случилось это на седьмой день нашего пребывания у Агаттияра.
Как и нередко до этого, мы пошли поразвлечься в секс-автоматы. Лешенька полюбил эти системы, когда в игровом секс-автомате выиграл главный приз, умудрившись кончить три раза подряд в рекордно короткий срок. Призом же оказалась подшивка крутейших порножурналов. И пока Лешенька и Агатти пропадали в недрах секс-машин, мы с Игорем листали взятый недавно сборник авангардистской поэзии «Одиночество», на обложке которого художник изобразил обнаженного грустного андрогина, который, изогнув свой член, вставлял его себе же в вагину.
