Как всегда, в первый час я отвечаю на форумные вопросы и частично на письма. Писем в этот раз больше, чем обычно, и они крайне увлекательные. Если я не отвечаю на вопросы о каких-то конкретных персоналиях… Вот на этот раз, например, тут упомянуты как минимум два персонажа, после упоминания которых надо долго полоскать рот. Понимаете, как-то им не по чину, чтобы я про них разговаривал. Поэтому — извините, эти персонажи (один московский, а второй петербуржский) пролетают мимо. Неинтересно. Да и вообще эта программа не для сведения счётов, и не для отслеживания троллингов, и не для популяризации ублюдков. Она для того, чтобы мы с вами хорошо разговаривали.
Лекция будет про «Волшебную гору», как и было обещано, тем более что очень много вопросов про Томаса Манна — больше 15. И это, в общем, неудивительно. Как-то странно пришло время для этого писателя, который, казалось бы, уже безнадёжно погребён в XX столетии, но тут вдруг оказалось, что XX столетие весьма причудливо продолжается.
В общем, начинаю отвечать.
Нет, не первая. Как вам сказать? Оливер Стоун — человек с поствьетнамским, посттравматическим синдромом, с большой ненавистью к официозу и с большим недоверием к нему. Он довольно крепкий режиссёр. У него была как минимум одна очень хорошая картина — «Прирождённые убийцы». Особенно там интересны приключения жанра в диапазоне от триллера до стендапа. Там сценарий Тарантино настолько искорёженный, что он снял своё имя с титров. У него есть довольно известный фильм «Platoon» («Взвод»), есть фильм о Кеннеди (по-моему, довольно занудный). Оливер Стоун не принадлежит к числу значимых для меня художников, исключая единственную картину «Natural Born Killers».
В остальном у меня есть ощущение, что он недалеко ушёл от Майкла Мура и от нашего Николая Старикова в своих конспирологических, научных и квазинаучных выводах. Он из тех людей, которые вечно выстраивают конспирологические версии вокруг всесилия государства. Очень жаль, что Оливер Стоун — всё-таки крепкий профессионал — во всём, о чём он рассуждает, оказывается таким примитивным не совсем обывателем, но, к сожалению, по конспирологическим параметрам, безусловно, обывателем. И очень жаль, что именно эта книга у нас из всего американского нон-фикшн наиболее широко продаётся и переводится. Ну, это понятно, впрочем.
Все классификации XX века устарели. Я абсолютно убеждён в том, что все прежние парадигмы и все прежние противопоставления остались глубоко в прошлом. И Томас Манн как раз потому и силён, потому сегодня и значим, что для него эти противопоставления не значат ничего. Я пользуюсь таким противопоставлением, например, как простое и сложное, умное и глупое. А левые и правые, особенно в российских условиях, абсолютно конвенциональны. Это всегда плод конвенции, причём, как правило, конвенции очень искусственной и очень надуманной. Я не знаю в России настоящих, серьёзных, убеждённых «леваков». Но что такое здесь «правый политик» — это просто вообще не подлежит никакой оценке, по-моему.
