Повезло мне и с парусиной, хотя и без нее я бы мог построить хороший шалаш, не пропускающий дождя. Да и без матраца бы обошелся.
За эти дни я понял, что самое главное — не пугаться трудностей и не раскисать. Сказать себе, что все — пустяки, бывает и хуже, и из всякого вроде бы безвыходного положения обязательно найдется какой-нибудь выход. Если, конечно, умеешь кое-что и голова у тебя существует не только для прически.
Тревожило то, что меня ищут. Зря тратят деньги, труд, силы.
Вот если бы самолет… С него можно осмотреть все острова за день.
А еще лучше — вертолет. Он летит медленно, может опускаться совсем низко и снять меня с острова не приземляясь.
Эта мысль так поразила меня, что я испугался.
Действительно, отец, после того как меня смыло, мог сразу же, с борта катера, послать радиограмму на аэродром, который рядом с портом. И конечно, не катера мне следовало ожидать, а вертолета. Может быть, он уже пролетал над островом и высматривал меня, только я ничего не слышал?.. Хотя, нет, вертолет пролетел бы над островом не один раз, и я его обязательно увидел бы и услышал. Если его не было до сих пор, значит, отец не догадался радировать или меня ищут совсем в другом месте.
Надо обязательно дать знак, что на острове есть человек.
Еще мучала мысль о том катере, который подходил к острову в день добывания огня. Почему меня с него никто не увидел? Что это был за катер, для чего он подходил к острову?
Утром десятого дня я снова нагрузился огневым припасом, киркой, печеными яйцами, бутылкой с водой и полез в гору.
На этот раз выбрал путь слева от палатки, а не справа. Мне показалось, что там подъем легче.
И правда, камней на левом склоне попадалось немного и они лежали пластами, как ступени огромной лестницы. Трава между ними росла чахлая, и ступени были отчетливо видны. Во многих местах сквозь пласты по трещинам просачивалась вода. И откуда она только берется здесь, на горе?
Я карабкался по склону до тех пор, пока не устал. Выбившись из сил, нашел уютное местечко и присел отдохнуть.
День опять начался жаркий, безветренный. Море огромным серо-синим полем лежало внизу подо мной. Горизонт жесткой линией обводил его край, и вдруг я увидел землю в стороне мыса Форштевня. Три горы бледно-синими зубцами, похожими на тени, поднимались на краю моря. Раньше я их не замечал, вероятно, из-за белесой мглы, все время стоящей у горизонта.
Я попытался прикинуть расстояние до этой земли, но не смог. Из геометрии я знал, что человек с высоты своего роста видит горизонт на расстоянии четырех-пяти километров. И то только на ровном месте. Значит, с двух ростов он будет видеть на десять, с трех — на пятнадцать километров и так далее. Но я никак не мог определить высоту, на которой находился сейчас над морем.
Отдохнув, снова начал подъем.
Выше камни уже не лежали ступенями, а пошли россыпью и между ними под ногами скользила грязь. Мне это показалось странным. Ночью не было ни дождя, ни тумана, а воды здесь натекло столько, будто над горой бушевал ливень.
Огибая очередную трясину, я услышал знакомое: буль… буль-буль… буль… — и увидел источник. Вода, пульсируя, выбивалась текучим горбом прямо из трещины в слоистом склоне.
Я допил все, что оставалось в бутылке, и наполнил ее из родника.
Шагов через десять обнаружил еще один ключ. А почти у самой вершины — еще один.
Да, воды на моем острове имелось более чем достаточно. Буквально вся гора усеяна родниками. И какая вкусная эта вода!
Я попробовал понемногу из каждого источника. Наверное, вся сопка внутри была в трещинах и вода поднималась по ним с глубины. Иначе откуда бы она здесь взялась?
И вот я на вершине и снова оглядываю свой остров.
Берег Левого Борта почти вертикальным отвесом обрывается в море. Склон сопки круто переходит в этот обрыв, будто его гигантским ножом срезали. Если бы я захотел исследовать Левый Борт, мне это бы не удалось. Там нет ни одного удобного для подъема места. Несколько деревьев торчат на краю обрыва, наклонившись стволами в сторону сопки, словно в испуге отпрянув от края. И обрыв этот тянется до самых Правых скал. Ближе к вершине сопки растет целый лес.
Мой остров очень похож на лодку, сильно накренившуюся на правый борт и осевшую на корму. Словно она черпнула воды и ее вот-вот захлестнет волнами…
Потом я начал таскать под дуб все, что могло гореть. Собирать мне пришлось недолго: два толстых сучка, один из которых оказался наполовину гнилым, несколько веток, которые я нашел ниже на склонах, охапка прутьев, наломанных с кустов, и все. Сучья я расщепил киркой, на них положил ветки и прутья.
Отойдя в сторону, осмотрел сооружение.
Костер не внушал доверия.
Сможет ли от него загореться дуб? Вон у него какой толстый ствол, да еще сырой…
И вдруг мне стало жалко дерево.
