“Немец далеко, метров восемьсот, в лоб не пробьешь. В борт тоже отрикошетит. Надо бить ниже, в корпус, там броня потоньше. Если не попаду… Если станины не удержат… Гос-с-поди, благослови!”
ЗИС рявкнул, дернулся. Отдача толкнула пушку назад и сбросила с ящиков. Гильза вылетела, штрафник проворно загнал новый снаряд. Втроем они навалились на бревнышко, ставя орудие на место.
- Попал ли? - тяжело дыша спросил его пехотинец.
- Попасть-то попал, только хрен его с такой дистанции прошибешь.
Над их головами фыркнул снаряд и следом долетел звук выстрела танка. Все пригнулись, потом Семён снова приник к панораме. Видно было, что “тигр” развернулся в их сторону и водит стволом пушки вверх-вниз. Пока артиллерист крутил ручки наводки, он выстрелил еще раз. Снова промах! Просвистев справа, снаряд взорвался далеко сзади. По щиту звонко прошлась пулеметная очередь.
“Да у него же башня не ворочается. Я ему башню заклинил! Ну тогда...”
Он уже не торопясь аккуратно навел орудие и выстрелил.
- Попал!!! - заорал штрафник.
- Ага… Только он, сука, живой, а стрелять больше нечем. Гранаты хоть есть? Я ему башню заклинил, но если сейчас попрет на нас - раздавит гусеницами.
- Не попрет. Он отползает. Смотри!
“Тигр”, не пытаясь больше навести пушку корпусом, дал задний ход и теперь откатывался за холмик, на котором стоял. Видимо идти в лоб, не стреляя, на неподавленное русское орудие его командир счел слишком рискованным.
- Теперь валим! Сейчас минометчики снова накроют. Снарядов все равно больше нет, а там на огневых пошарим.
…
- Ночью пехота по полю ползала, фляги со шнапсом искали. Нашли, конечно. Две штуки к нам приволокли, в подарок. От полка в живых осталось двадцать пять человек, а от штрафников - полсотни, но все-же удержались. На следующий день с утра подошли наши самоходки. Мы отправили в санбат раненых на их транспорте. К вечеру заявился офицер связи из дивизии. Всех переписал, кто выжил, обещал наградить. Не соврал. Потом во фронтовой газете про меня написали. Мне дали “Славу”, за тот выстрел. Фронт утвердил.
- Речка, крутой западный берег, четыре танка на поле… - мехвод кивнул. - Помню это место. Мы там наступали. Это нашей бригады приданные самоходки были. Там же, неподалеку, меня подбили.
- О, как! Мир тесен. Ну что, можно вроде бы ужинать?
Куриц вытащили из кастрюль и на молодых зубах захрустели хрящи.
…
Танкисты разбудили пехоту еще до рассвета. Пришел вызов по рации. Десант забрался на броню, взревел танковый дизель и машина пошла по дороге в гору. Рядом с погасшим кострищем остался грязный, промасленный вещмешок, набитый куриными перьями, которые так и забыли сжечь за разговорами. Худая корейская собака, бежавшая мимо по своим делам, распотрошила его и перья растащило сильным южным ветром по берегу.
