— Мы ведь всегда будем дружить? — дрожащим голосом спрашивает Сара. — Даже если в своем Таиланде ты вступишь в коммуну хиппи и решишь остаться там до конца дней своих.
— Даже если ты станешь самой крутой телезвездой и будешь водить компанию со знаменитостями! — подхватываю я. — Ты же не променяешь меня на новых престижных друзей?
Сара хохочет и делает вид, что задумалась. В новую телекомпанию она обратилась, рассчитывая на какую-нибудь должность «за кадром», и была поражена, когда ей предложили заменить корреспондентку, собиравшуюся в скором времени родить. В отличие от нее, меня это ничуть не удивило. В Саре с первого взгляда видно будущую звезду.
— Ну, не знаю… — тянет она. — Среди знаменитостей тоже попадаются симпатичные люди. Вот Аманда Холден, например, явно не промах выпить.
— Ах ты, предательница! — кричу я, изображая разочарование.
— Ладно, так и быть, я не променяю тебя даже на Аманду Холден! — заверяет меня Сара и через несколько секунд добавляет: — Мы с тобой здорово проводили время в нашем логове, да, Лу?
— Здорово, — киваю я, опускаю влажные ресницы и кладу голову ей на плечо.
— Знаешь, о чем я буду вспоминать с особым умилением? — спрашивает Сара, но я молчу, потому что глаза мои застилают слезы и в горле саднит. — Я буду вспоминать о том, как ты ухаживала за мной, когда я мучилась похмельем. О том, как ты гладила меня по голове, когда меня рвало. Придерживала мои волосы и не давала их заблевать.
— Да, это было нелегко! — смеюсь я сквозь слезы. — Волос у тебя чертовски много!
— Никто не умеет готовить кофе лучше, чем ты, — продолжает Сара. — Даже мама.
— Бурда, что ты пьешь, Сар, не заслуживает звания кофе. Горячая вода, в которой растворены четыре кофейные крупинки.
— Про это я и говорю. Только ты умеешь размешать в кружке ровно четыре кофейные крупинки, если я прошу тебя сделать кофе.
— По-моему, ты чаще готовила мне кофе, чем я тебе, — со вздохом говорю я. — И уж конечно, ты непревзойденный мастер по части приготовления сэндвичей.
— Да, ты вечно забываешь про майонез. А майонез решает все. — Сара откидывает голову на спинку дивана. — Лу, как ты собираешься выжить в этом огромном жестоком мире без меня?
— Ты говоришь так, словно мы с тобой расстаемся навечно. Как бы то ни было, я смогу любоваться тобой по телевизору. С нетерпением буду ждать, когда ты, по примеру Бриджит Джонс, съедешь вниз по пожарному шесту.
— Да, но я-то тебя не увижу по телевизору! Подумать только, ты собралась на другой конец света!
— Я же не собираюсь торчать в Таиланде до конца жизни. — Я обнимаю подругу за плечи.
— Надеюсь! — фыркает Сара. — Очень надеюсь, ты не втрескаешься там в какого-нибудь буддийского монаха и не наплодишь ему дюжину тайских ребятишек. И к Рождеству уже будешь в Лондоне.
— Не уверена, что монахам разрешено плодить ребятишек! — смеюсь я. — Конечно, через несколько месяцев я вернусь. И мы с тобой вместе встретим Новый год.
— Обещаешь? — Она цепляет мой палец своим, как маленькая девочка.
Чертовы слезы угрожают хлынуть вновь, потому что я вспоминаю о другой маленькой девочке, которая делала так много лет назад.
— Я непременно вернусь, Сара. Обещаю.
— Ты точно взяла все, что нужно? Средство против насекомых? Спрей для дезинфекции?
Я киваю и сжимаю маму в объятиях. Мы в аэропорту. Родители провожают меня в Таиланд. Запах маминых духов, звяканье браслета, который она никогда не снимает, — все это так знакомо и дорого до слез. При мысли, что скоро я окажусь вдали от дома, в горле вспухает ком.
— А фонарь взяла? — спрашивает папа.
— Взяла.
Папа раскидывает руки и обнимает нас с мамой:
— Ну иди, отчаянная голова. Долгие проводы — лишние слезы. Тебя ждет куча всяких приключений.
Смеясь и плача одновременно, я освобождаюсь от объятий. Папа помогает мне надеть рюкзак.
— Уверен, ты не пожалеешь о том, что решилась на эту авантюру, — говорит папа и целует меня в щеку. Я отступаю назад и вздыхаю.
— Ну все, пока, — произношу я, чувствуя, как дрожат губы.
Я ухожу, они стоят рядом, папа обнимает маму за плечи. Если бы я уезжала не в одиночестве, наше прощание наверняка не было бы таким болезненным. Ощущая себя четырнадцатилетним подростком, я машу им на прощание. Мама посылает мне воздушный поцелуй, папа машет в ответ. Резко поворачиваюсь и спешу на посадку. Таиланд ждет.
— Sawatdee kha[1].
Я машу рукой, приветствуя Накула. Он улыбается и вскидывает большой палец. Усаживаюсь на шаткий стул за столь же шатким столиком в его кафе на Санрайз-Бич. Мои ощущения от Таиланда трудно выразить словами, но я точно знаю: эта причудливая смесь безмятежности и счастливого шумного хаоса мне по душе. Вряд ли кто-нибудь назовет Таиланд скучным, голова у меня постоянно идет кругом от обилия впечатлений, а тело день ото дня становится все более мускулистым. Прилетев в Бангкок, я направилась на север страны, намереваясь хоть немного познакомиться с ее культурой. Я опасалась, что, поехав первым делом на юг, все время своего путешествия проваляюсь в гамаке на пляже.
