— Отправь с ними сенсоров, пусть разведают обстановку и, по возможности, просканируют область рядом с пещерами. Только давай без фанатизма, хорошо? А то знаю я твоих смельчаков, с них станется и в саму пещеру полезть.
— Надо будет — полезут, — хмыкнул «красавчик». — Дайте только приказ.
— Ваш приказ — это аккуратно все разведать и обязательно вернуться живыми. Как мы с вами уже поняли, впереди намечается очень серьезная заварушка, в которую придется бросить все имеющиеся силы. Так что необязательные потери нам сейчас ни к чему.
— Понял! — бодро произнес Селезнев, после чего резво поднялся со стула. — Разрешите идти?
— У нас вообще-то совещание, — заметил Семенов. — Может стоит дождаться его окончания?
«Красавчик» виновато улыбнулся и покачал головой.
— Товарищ генерал, со всем уважением, но дальше вы будете обсуждать вопросы, к которым ни я, ни мои люди не имеют ни малейшего отношения. И вы знаете, что они навевают на меня безграничную тоску. Поэтому давайте каждый будет заниматься своим делом: вы организуете грамотную оборону, а я сделаю все, чтобы собрать как можно больше информации. К тому же… сегодня я собираюсь пойти со своими людьми, а значит мне уже пора выдвигаться.
Другого генерал бы наказал за дерзость, но не Селезнева. Парень даже не думал устраивать акцию неповиновения. Он искренне говорил, что думает, и просто не хотел тратить время на бесполезные совещания. В конце концов, в «поле» от него действительно было куда больше пользы.
— Тогда ступай. И не забывай про ежечасные отчеты.
«Красавчик» молча кивнул, и в следующее мгновение комната наполнилась вихрем движения. Он рванул вперед так стремительно, что листы бумаги взлетели в воздух, словно осенние листья, подхваченные порывом ветра. Стол был пуст, а Селезнёв уже исчез за дверью, оставив после себя лишь легкое дуновение ветерка. Вот что значит обладать суперскоростью.
— Позер, — нахмурившись, проговорил Макеев. — И почему вы это терпите, генерал? С подчиненными надо быть строже.
Семенова ни капли не задело это замечание. Наоборот, он как будто ждал его, чтобы аргументировать свои действия.
— Сереж, не учи старика делать свою работу. Нашему Селезневу важно чувствовать иллюзию свободы, только так он начинает работать в полную силу. При этом заметь, свое мнение он демонстрирует исключительно в не особо важных вопросах, что говорит о его незаурядном уме. Артемий прекрасно понимает, в каких моментах можно дерзить, а где лучше заткнуться и молча выполнять приказ.
— Как знаете… — покачал головой Макеев, для которого подобное общение с генералом, да еще и на официальном совещании, было просто немыслимым. — Мои люди сейчас анализируют всю активность монстров за последние несколько месяцев, чтобы найти хоть какой-нибудь намек на их планы, но пока что безрезультатно.
Теперь Алешкин демонстративно откашлялся, снова давая понять, что хочет взять слово. Но как и в прошлый раз, его «просьбу» якобы не заметили. Семенов задумчиво почесал подбородок, после чего протянул:
— И все же мне непонятно, почему на картине были дети. Их должны были эвакуировать при первых признаках нападения, но почему-то не успели. Есть мысли по этому поводу?
— Кхе-кхе! — снова не выдержал Алешкин.
— Полковник, вы себя плохо чувствуете? — с фальшивой заботой поинтересовался Семенов. — Если так, то идите сегодня домой. Думаю, мы сможем закончить совещание и без вашего участия. Ведь так, господа?
Макеев и нач по тылу Губарев синхронно кивнули.
— Конечно-конечно, Дмитрий, нам нельзя рисковать вашим здоровьем! — участливо произнес Сергей. Даже он не упускал шанса поддеть человека Императора. — К тому же, не очень понимаю, зачем на военном совете находится человек, отвечающий за связи с общественностью.
— Ну это уже ни в какие ворота не лезет! — моментально вспыхнул Алешкин. — Ладно вы меня ни в грош не ставите, но пренебрегать приказами Императора не имеете никакого права! Это измена!
— И что вы сделаете? — криво ухмыльнулся Губарев. — Отправите еще парочку жалоб на тему того, что вас здесь обижают?
Алешкин сверкнул глазами, но парировать этот выпад не мог. Он уже не раз пожалел, что не сдержался и отправил официальные жалобы в Петербург. Это окончательно угробило любые попытки нормализовать отношения с местными военными. А о том, чтобы завербовать кого-нибудь, и вовсе не шло и речи. Офицеры даже стоять рядом с ним отказывались.
В кабинете повисло напряжение, которое попытался разрядить генерал.
— Так… достаточно. Хотите ссориться, делайте это за пределами Ратуши. — Он посмотрел на Алешкина. — Дмитрий, вы о чем-то хотели мне сказать?
Полковник мрачно кивнул и, бросив на Макеева с Губаревым еще один мрачный взгляд, перешел к делу:
