Трой кивнул и вздохнул, поникнув плечами. Эми вспомнила, что Салли ему нравилась. Вид у парня был такой, словно его переехал грузовик.
Джейк наклонился к ней.
– Я слышал, ты была с тем парнем. – Его тон колебался между небрежным и уязвленным. – Который доставал нас в тот день, возле «A&P».
– Рэй Боуи.
– Что случилось?
– Он привязался ко мне и не отставал, а потом откуда ни возьмись появился тот чудик и убил его.
Джейк крепче сжал ее руку.
– Должно быть, это было ужасно.
– Я несколько дней не могла об этом вспоминать. Мама хлопотала надо мной, как сиделка. Я была в полном раздрае. Вообще-то, мне и до сих пор не очень хочется об этом говорить.
– Ну теперь ты в безопасности. Я о тебе позабочусь.
– Еще бы! – сказала она.
– Хорошо, что Боуи уже мертв, не то я бы убил его своими руками.
– Он мертв, – заверила она. – Мертвее не бывает.
– Не могу поверить, что их всех убил этот парень, Енох. Когда мы встретились тогда на полянке, он вел себя так мило. Это Джордж показался мне немного двинутым.
– Больше никаких монстров, Джейк.
– Я только хотел…
– Я серьезно, – прервала она. – После того что произошло, я просто не могу. Слишком больно. Давай больше не будем говорить о монстрах. Пообещай мне.
– Обещаю! Все это просто ужасно.
Мишель перегнулась к ней через Джейка и похлопала ее по руке:
– Мы беспокоились о тебе. Здорово, что у тебя все в порядке.
– На самом деле у меня далеко не все в порядке, – сказала Эми. – Но все равно спасибо.
Мишель втянула воздух сквозь зубы.
– Ох, боже мой! Вон мистер Элбод.
Фермер шел по проходу в окружении своих светловолосых дочек. Они представляли собой впечатляющее зрелище, все в черном, под исполняемый органом торжественный хорал. Казалось, если бы девочки не поддерживали отца, он бы упал. Мистер Элбод всегда казался Эми гигантом, одним из главных людей в округе. Теперь он выглядел каким-то ссохшимся, опустевшим – лишенная жизни копия прежнего себя. Фермер как будто мгновенно постарел.
– Бедная семья, – сказала Мишель.
Трой не смотрел на них: он не сводил глаз с гроба.
Преподобный Кумбс приветствовал мистера Элбода крепким рукопожатием, словно надеялся передать через прикосновение столь необходимую тому силу. Эми бросила взгляд на гроб, мельком увидев лицо Салли и сложенные на груди руки.
Несомненно и окончательно.
Она заплакала. Джейк сжал ее руку, потом вытащил из нагрудного кармана несколько бумажных платков и дал ей. Она скомкала их в кулаке.
Все еще не отпуская руку мистера Элбода, преподобный поглядел ему в глаза с яростным сочувствием и сказал ему несколько слов. Фермер кивнул, потом кивнул еще раз. Элбоды заняли свои места, и отец Джейка поднялся на кафедру. Позади него в воздухе висел огромный крест, свешивавшийся с потолка на стальном авиационном тросе.
Орган замолк. Толпа погрузилась в почтительное молчание, ожидая проповеди.
– Друзья! – начал Кумбс. – Друзья, соседи! Реджинальд Элбод хочет, чтобы вы знали, что в то время, как мы все оплакиваем столь прискорбную потерю, сам он исполнен радости, зная, что Салли покинула этот мир, будучи христианкой. Кто-то говорит: «Пока есть жизнь, есть и надежда». Верующие люди говорят: «Когда жизнь закончена, надежда все равно есть!» Это надежда на вечную жизнь с Господом Христом.
– Аминь, – отозвалась толпа.
Преподобный воздел руки в молитвенном жесте:
– Господи! Мы собрались здесь, чтобы поблагодарить тебя за жизнь, которую ты дал Салли Мэй Элбод. Выразить свою скорбь из-за того, что ты так быстро забрал ее от нас. Мы не всегда можем понять благой замысел, стоящий за твоими планами, но в этот раз ты высказался вполне ясно. Потеря этого ребенка – это призыв к войне!
Прихожане согласно заворчали. Снаружи донесся первый раскат грома, на витражные стекла обрушился дождь. Казалось, весь мир сомкнулся вокруг церкви, больше не осталось ничего. Гроза разразилась.
– Каждое воскресенье мы молим тебя избавить нас от зла, – продолжал Кумбс. – Господи! Ты четко и ясно показал нам: настало время, когда мы сами должны вершить свое избавление! Мы перенесли ужасную потерю. Все наше внимание приковано к тебе. На этот раз мы действительно тебя слушаем.
– Правосудие, – проговорил мистер Элбод, достаточно громко, чтобы слышали все.
Набитая битком церковь затаила дыхание. Веера перестали шевелиться. Все вытянули шеи, чтобы посмотреть на него.
– Аминь! – проговорил кто-то в толпе.
В окнах полыхнула молния. Потом снова ударил гром. Воздух был заряжен электричеством.
– Говори, Реджи, – пригласил преподобный. – Выскажи все, что у тебя на сердце.
Мистер Элбод обвел собравшихся взглядом, пока не остановился на шерифе Бертоне.
– Ты слышал, Том? Я хочу правосудия, и я его добьюсь!
Шериф Бертон поерзал на своей скамье. Ему совсем не нравилось, что он оказался в центре внимания. Помедлив, он кивнул.
Фермер вернулся к своему сиденью и опустился на него, словно палатка, лишенная распорок. Он сгорбился, наклонившись вперед и свесив голову. Его плечи тряслись. Дочери успокаивающе похлопывали его по спине.
Преподобный оперся на кафедру.
