Дурацкий вопрос. Месяц назад я был на пикнике у него во дворе, еще до того, как это все началось. Его отец жарил гамбургеры, а мать рассказывала Кили и Эдди про новый маникюрный салон, открывшийся в «Бэйвью-центре». Все как обычно. Как всегда.
– Ага, вместе. Но все уже не так. И сразу стало не так.
Джейк смотрит перед собой с таким отвращением, что я не знаю, что сказать. Чувствую себя полным идиотом из-за того, что звал Эдди, и радуюсь, что она меня не послушала.
Возвращается Луис и несет всем пиво.
– Пойдешь завтра к Саймону? – спрашивает он у Джейка.
Я думаю, что, наверное, ослышался, но Джейк отвечает:
– Наверное.
Луис замечает мой недоуменный взгляд.
– Его мать просила некоторых из нас прийти и типа выбрать что-нибудь на память о нем до того, как они упакуют все его имущество. Мне неловко, потому что мы были едва знакомы, но она, видимо, думает, что мы были друзьями. Что тут скажешь. – Он прикладывается к банке и поводит бровью в мою сторону. – Тебя, как я понимаю, не приглашали?
– Нет, – отвечаю я с неприятным чувством.
Меньше всего мне бы хотелось перебирать имущество Саймона на глазах убитых горем родителей, но если все мои друзья туда идут, то картина ясна. Я под подозрением, и потому мое присутствие нежелательно.
– Саймон… – Джейк серьезно качает головой. – Чертовски талантливый был парень.
Он поднимает банку, и секунду мне кажется, что он сейчас выплеснет ее содержимое, но он сдерживается и выпивает пиво.
К нам подходит Оливия и обнимает Луиса за талию. Кажется, эти двое снова вместе. Оливия толкает меня свободной рукой в плечо и показывает мне телефон. Лицо ее светится воодушевлением, как бывает, когда она готовится рассказать потрясающую сплетню.
– Купер, ты видел про себя в «Бэйвью блейд»?
Судя по ее интонации, там точно не про бейсбол. Вечер становится все интереснее.
– Понятия не имею.
– Воскресный выпуск, уже в Сети есть. И все про Саймона. Там вас… не то чтобы обвиняют, но всех четверых назвали лицами, представляющими интерес, и упоминают о материале, который Саймон хотел про вас запостить. И всюду ваши портреты. И уже все это сотни раз расшарили. Вот. – Оливия дает мне телефон. – Уже здесь должно быть, я думаю.
Слухи до меня долетают раньше, чем я вижу фургоны телевизионщиков. Их три штуки – все стоят перед школой, а репортеры и операторы ждут последнего звонка. На территорию школы им нельзя, но они подобрались как можно ближе.
В «Бэйвью-Хай» по этому поводу восторг. Чед Познер находит меня после последнего урока и сообщает, что народ практически выстроился в очередь давать интервью.
– Все про тебя спрашивают, – предупреждает он. – Может, тебе выйти через заднюю дверь? Им на парковку нельзя, так что резанешь на своем байке через лес.
– Ага, спасибо.
Я иду по коридору и ищу глазами Бронвин. Мы в школе стараемся не разговаривать, избегая, как она это называет со своей адвокатской интонацией, «видимости сообщничества». Но я не сомневаюсь, что происходящее ее должно напугать.
Нахожу Бронвин в раздевалке возле ее шкафа, она с Мейв и одной из своих подруг, и, конечно же, на ней лица нет. Увидев меня, она машет, чтобы я подошел поближе, даже не пытаясь притворяться, что мы едва знакомы.
– Ты слышал? – спрашивает она, и я киваю. – Не знаю, что нам делать. – У нее на лице ужас осознания. – Нам же придется мимо них проехать?
– Я поведу, – вызывается Мейв. – А ты спрячешься на заднем сиденье или как-нибудь еще.
– А можем сидеть тут, пока они не уедут, – предлагает подруга. – Просто переждем.
– Противно это все, – морщится Бронвин.
Может быть, время для таких наблюдений неподходящее, но мне нравится, как ее лицо заливается краской от сильных чувств. Она становится вдвое живее обычного человека и еще сильнее привлекает к себя внимание, хотя и без того в коротком платье и сапожках.
– Поехали со мной, – предлагаю я. – Выведу байк на Боден-стрит, отвезу тебя к моллу, а Мейв тебя там подберет.
Мейв кивает:
– Это пойдет. Я приеду за тобой через полчаса в фудкорт.
Лицо у Бронвин светлеет.
– Ты уверен, что хорошо придумал? – спрашивает подруга, подозрительно глядя на меня. – Если вас поймают вместе, будет в десять раз хуже.
– Нас не поймают, – коротко отвечаю я.
Я еще не уверен, что Бронвин согласна, но она кивает и говорит Мейв, что они скоро увидятся, а раздосадованный взгляд подруги встречает спокойной улыбкой. Я ощущаю глупый прилив торжества: она выбрала меня, хотя на самом деле она выбрала не светиться в пятичасовых новостях. Однако Бронвин идет рядом со мной к задней двери на парковку и вроде бы не замечает пристальных взглядов. К ним-то мы уже постепенно привыкаем, зато тут ни камер, ни микрофонов.
Я даю ей шлем и жду, пока она садится на мой байк и обхватывает меня руками. Снова слишком крепко, но я не против. Ее мертвая хватка и вид ее ног в этом платье – собственно, ради этого в первую очередь я и предложил план бегства.
