Когда через 20 минут Кем был в кабинете врача, он увидел такую картину: Настя, нервно перебирая каштановые пряди, ходила около окна. Миша встретил его рукопожатием, а Ева … Ева сидела на кушетке, сначала не замечая Кема, а потом повернула голову и натянуто улыбнулась, однако выглядела она подавленно, а место огоньков в глазах занял страх.
- Итак, все в сборе. Теперь я могу огласить результаты обследования?- доктор встал напротив нас всех, после его слов Настя остановилась, повернулась к нему лицом и сказала :
- Да, доктор. Конечно.
Всё остальное проходило как в страшном сне . По мере того , что говорил врач у Насти ручьём по щекам текли слёзы. Миша зажмурился, зажал руки в кулаки. Кем чувствовал, как бешено, стучит его сердце. Он посмотрел на Еву. Бедная девушка. Она сидела оперевшись локтями в колени, ладонями прикрыв лицо.
-Знаете,- доктор снял очки и положил их на стол.- Я скажу вам по-человечески. Связки Евы уже поражены.Она умирает, но можно сделать операцию, но даже после неё, шанс выжить один из ста, но мне кажется стоит попробовать.
- Но подождите, я ведь не смогу петь потом. Даже если выживу, ведь так?- голос Евы бы полон боли.
- Да. Мне очень жаль. Но если вы всё-таки решите делать операцию, вам больше петь нельзя, чтобы не ухудшить ситуацию и не лишиться того одного процента. Боюсь, вам придётся забыть о музыке.
Тут Ева сорвалась с места и убежала.
- Ева.- Настя хотела бежать за дочерью.
-Стойте, -доктор мягко положил ей руку на плечо, - дайте ей время.
Я не смогу… Не замечая нечего вокруг я неслась по коридору. Плечи вздрагивали от судорожного дыхания. На выходе из больницы стоят мои охранники. Поэтому я быстро свернула в другой коридор, забежала в туалет и, вытерев предательские слёзы, выпрыгнула через окно. Это было легко, видимо никто не думал, что кто-нибудь будет выпрыгивать из окна в туалете элитной больницы. Хорошо, что я в кедах. Промелькнула у меня мысль. Я горько усмехнулась. Мама всегда ругалась, что я не вылезаю из кед. Я вспомнила слёзы мамы, слова доктора, и побежала … Я бежала долго, бег всегда помогал мне отвлечься, а я сейчас не хотела ни о чём думать. Потом начался дождь, моя белая майка промокла насквозь, я посмотрела на телефон в кармане джинсовых шорт, он тоже мокнет, и наверное больше не включиться. Мне повезло, что ещё никто не узнал в промокшей насквозь девушке с растрепанными волосами Ники. Иначе бы возникло много вопросов, а я этого не хочу. Я вообще ничего не хочу.
Дождь всё шёл, а я уже неторопливо брела по каким-то пустым улицам и закоулкам, уже стемнело, мне стало холодно, но я не знала куда пойти. Несмотря на пустоту в душе, здравый смысл все-таки у меня остался. Я огляделась вокруг: пара мусорных баков, еле мигающий тусклый фонарь и исписанные краской стены зданий. Здесь нельзя находиться одной, да ещё в темноте, поэтому я быстрым шагом начала выходить на более освещённые улицы. Потом нашла остановку и, дрожа от холода, подняла руку, ловя такси.
Где-то через десять минут подъехала машина. Я открыла дверь и вся мокрая быстро прыгнула в тёплый салон машины.
- Куда едем?- водитель, мужчина лет 50, недовольным взглядом уставился на меня. Я не заметила, как на автомате назвала адрес офиса Кема. Когда мы подъехали к зданию, я достала из кармана промокшие насквозь деньги. Мужчина ещё более недовольно уставился на меня, но деньги взял. Я быстро вылезла из машины и побежала к чёрному входу. Зайти незамеченной в офис Кема для меня не проблема, ведь я знаю всё здесь как свои пять пальцев. Тем более сейчас ночь, в здании никого нет кроме охранника. Я тихо пробралась к двери в студию звукозаписи и, отключив сигнализацию, зашла внутрь. Включать свет я не стала, лишь два маленьких светильника над сценой. Я подошла к микрофону, беззвучно провела пальцами по струнам гитары, по клавишам синтезатора, начала наигрывать Лунную сонату. Слёзы потекли из глаз. Я никогда больше не буду здесь петь, никогда. Я быстро прекратила играть, музыка резко оборвалась и тишина оглушила меня. Я не буду петь, ради родителей, ради семьи. Ведь они нуждаются во мне. Но в самом дальнем уголке подсознания возник вопрос: А смогу ли я дальше жить без музыки, и будет ли это жизнью? Не знаю, сколько прошло времени, но я, чуть более сухая чем раньше, устроилась на мягком ковре между стеной и барабанами. Но вдруг послышался шум открывающейся двери, я чуть выглянула из под одной из тарелок, и увидела мужской силуэт, первая мысль, что это охранник, но у него более массивное телосложение, и это точно не Кем. Кем ниже ростом. Я смотрела, как мужчина заходит в студию и закрывает дверь. Всё, закончились мои «прятки». Он стремительной походкой подошёл к барабанам очень близко ко мне, но я не могла видеть его и он меня тоже.
- Ну. Привет, пропажа.- Голос низкий, мягкий и спокойный, немного с издёвкой. Я растерялась: голос показался мне смутно знакомым.
- Чего молчишь? Тебя весь город ищет.
Меня нет, никто меня не видит.
