Ведро-мех перелили в здоровенное, сложенное из камней, обмазанное глиной и, кажется, даже обожжённое после этого корыто-поилку. Ослик водовоз потянулся к ней и, пока не напился, не уходил даже под палочными ударами погонщиков, которые торопились напоить остальных животных. На вид вода при переливании показалась чистой, прозрачной и прохладной.
Только лишь Хори подумал, что неплохо бы ему попить и самому, как к нему подошёл маджай-десятник и протянул полную тыкву с водой. Хори благодарно кивнул ему, вытащил затычку из фляги, и напился тёплой, к его удивлению, воды. Они вдвоём опять вышли за ворота, и Хори, отхлебнув снова из фляги, аккуратно её закупорил и вернул хозяину, отмахнувшись попутно от назойливой мухи.
— Не понимаю я этих воровских негров! Чего уж проще было — бросили бы убитого не в башне, а в колодец, и всё, и нет нашей заставы…— сказал юноша, возвращая Нехти флягу.
— Я услышал тебя, отец мой, — неспешно ответил десятник.
Помолчав немного, он поглядел, прищурившись, на небо, и продолжил:
— Но должен сказать тебе, что ты не совсем представляешь себе законы и обычаи краёв этих. Даже во время Голодных войн между деревнями колодцы никогда не трогают, и блюдут их чистоту. Если бы они, воровские негры те, сделали бы так, как ты сказал, вся пустыня ловила бы их до их смерти, и умерли бы они в страшных муках. За порчу колодца казнь только одна — в задний проход загоняют четыре колышка. Каждый колышек длиной около локтя, и их так и бросают потом в пустыне, преступников тех.
Юноша зябко поёжился, представив подобную казнь.
— Не оставляешь их вниманием? — спросил Хори о строителях стены, меняя тему разговора, — мне кажется, они и так слегка напуганы, наверное, их и погонять не надо… По крайней мере, на стройке и ремонте укреплений — ведь речь идёт и об их жизнях?
— А, ты ещё поймёшь, отец мой… Куда солдата не целуй — везде жопа. Даже боязнь за свою жизнь не в силах победить его лень. Про самое важное для солдата я тебе уже сказал. А вот для командира самое важное — чтобы у солдата всегда было много работ и мало времени на глупости.
В это время оклики одной из охранных групп привлекли их внимание.
По дороге, по направлению из диких земель к башне, медленно и безразлично, крайне устало, шли три или четыре нубийки и с ними два груженых осла, тощих, со свалявшейся шерстью и резаными ушами.
Ближайшая двойка (или тройка, если считать с псом) охраны кинулась к ним, впереди собака, за ней — собачий пастух. Лучник, пробежав немного, на удобном для стрельбы пригорке остановился, передвинул колчан половчее, вынул из него стрелу, облизал оперение и, наложив ухо стрелы на тетиву, взял лук наизготовку. Собака тем временем добежала до нубиек с ослами и рычанием заставила всех встать. Поводырь подбежал к ней, но пока не делал ничего — ждал указаний.
Хори выругался. То, что остановили этих ходоков, было правильно. Неправильно было то, что это произошло так близко от заставы. Будь на месте этих женщин немирные негры, они бы уже могли засыпать всех их стрелами, а что такое мощный лук в руках у маджая Хори знал не понаслышке. На охоте Иаму пробивал из своего лука антилопу насквозь, и стрелял он очень, очень быстро и точно. Неверно было выбрано само место для поста. Это была его ошибка. С другой стороны — будь они дальше и случись нападение, патрульных легко бы перебили без всякой пользы, и никто на заставе ничего бы не узнал. Тут надо подумать и посоветоваться с Нехти. Но самое главное — Хори совершенно не представлял себе, что ему делать. Он понимал, что нужно предпринять при нападении на пост. Он понимал, что ему делать при прохождении каравана в Две земли — был свод правил, говоривший, кто, с какими товарами и в каком количестве может двигаться. А вот что делать с этими измученными женщинами? И перед подчинёнными нельзя опозориться… Досмотреть? Задержать? Повернуть? Могут ли они быть лазутчиками? Связано ли это со зловещими событиями в башне?
В любом случае, нужно было выяснить сначала, кто они и откуда, куда и зачем идут. Нет, наверное, надо раньше досмотреть груз. Он никак не мог вспомнить имени собачьего пастуха, стоявшего рядом с кушитками, но отдать команду ему было нетрудно, поскольку тот смотрел на Хори, ожидая указаний. А вот за это его нужно наказать, нельзя выпускать из поля зрения досматриваемых ни на секунду, кто бы это ни был: ребёнок, старик, женщина… Колдун может быть под любой личиной, и даже ребёнок может вогнать кинжал в живот. Нельзя быть таким раззявой!
— Досмотреть груз, выяснить, кто они, откуда, куда и зачем! — приказал пастуху Хори.
