– Понимаю. Ужасная история без хеппи-энда… В детстве я все лето проводил в деревне у деда с бабушкой. В соседние дома тоже приезжали ребятишки, мы играли вместе, ходили на речку, бегали на луг рубить траву. У каждого из нас была своя палка. Специальная сабля для борьбы с травой. Мою мне дед сделал, крепкая такая была, дубовая, с вырезанными узорами. Все село завидовало. И в одно лето мы нашли на лугу щенка. Для дворняги он был очень даже симпатичным. Черная короткая шерсть, на морде – белое пятно вокруг одного глаза. Всем он полюбился, но домой его так никто и не забрал. Мы часто с ним играли, научили даже приносить мяч. Называли Стрелкой, уж очень он быстро бегал за мячом, да и оказался девочкой. Мы по очереди таскали из дома колбасу со стола, куски мяса, кости – в общем, подкармливали нашу Стрелку как могли. Так прошло все лето. Стрелка узнавала каждого из нас. Как только кто-то из нашей компашки приезжал в деревню из города, она будто чуяла его на расстоянии и неслась встречать. Ты не успевал выйти из автобуса или машины, а собака уже прыгала на тебя и пыталась облизать. В один из летних вечеров Стрелка почему-то не пришла к нам во время ужина, и я решил поискать ее. Идя вдоль луга, я заметил двух незнакомых пацанов. Раньше я их в селе не видел. К тому моменту уже начало смеркаться, и разглядеть, что они делают, я не мог. Но с луга доносился странный звук, будто кто-то едва скулил. А парни смеялись. И они не замечали меня. Я подбежал к ним со спины и увидел нашу Стрелку. Она лежала в луже собственной крови с перебитыми лапами и разбитой головой, но все еще живая. Вокруг валялось несколько окровавленных камней. Они сначала сломали палкой ей ноги, а потом добивали камнями, пока собака не потеряла способность двигаться. Что произошло дальше, я плохо помню. Моя дубовая палка была со мной, я всегда ее брал, когда выходил гулять. Кажется, одного я ударил по голове, тот свалился. Второй дал деру, но я с легкостью догнал его и бил до тех пор, пока меня кто-то не оттащил. Крики услышали взрослые. Стрелка умерла этой же ночью. А эти ублюдки отделались лишь ссадинами. После этого случая их сразу же увезли домой. Больше я их не видел.
В глазах Ани стояли слезы.
– Боже, какой кошмар! Я просто не понимаю, откуда в людях столько ненависти? За что они ее убили? Как можно поднять руку на беззащитное животное?
– Да, я тоже не понимаю. А главное – эти ублюдки легко отделались. Но все ругали меня, якобы я сильно их избил.
– А то, что они убили собаку, никого не волновало?!
– Взрослым было абсолютно плевать, для них это была бродячая псина. Но для нас, детей, нет! Все знали, что это наша собака, что мы ее любим и заботимся о ней. Но вместо поддержки на меня сыпались одни обвинения по типу «бездомные собаки могут быть опасными», «может, она сама на них напала, а те защищались» и бла-бла-бла. Но я знаю, как все было. Эти уроды сломали ей ноги, а потом кидали в нее камни и смотрели, как она мучается и истекает кровью. Жаль, что родители забрали этих подонков домой. Я бы каждый день подлавливал их и избивал палкой, пока тоже не переломал бы им ноги.
– Ты молодец, эти мудаки заслужили. Приятно слышать, что еще остались люди, которым не все равно, которые могут заступиться за близких, за друзей, за любимое животное.
– Да, я стараюсь делать этот мир лучше.
На моем лице сверкнула улыбка…
Что же я делаю?! Нельзя ее туда везти! Нужно возвращаться!
«Она тебя поддержала! Она поймет нас! Ты же слышал ее слова! Ты молодец! Она считает тебя героем!»
– Нет, это другое…
– Что?
Я проигнорировал вопрос девушки и вытащил телефон. От матери Опоссума было несколько пропущенных звонков. Но это уже не важно. Ничего не изменить.
Я открыл контакты. Единственным записанным номером по-прежнему был «Антон ДПС». Я набрал сообщение: «Я убил своих друзей». После этого прикрепил видео из бункера, несколько секунд посмотрел на кнопку «Отправить» и нажал.
– Идиот.
– Саш, все нормально?
Голос Ани звучал обеспокоенно.
– Да, все в порядке. Эсэмэска пришла от старосты, спрашивает, почему я на контрольную по матану не пришел. Совсем из головы вылетело.
Я улыбнулся и выключил телефон.
– Ох уж эта учеба! Я три недели в универе не появлялась.
– У тебя есть причины.
– Да…
Вскоре мы подъехали к вокзалу и вышли из вагона.
– Слушай, мне как-то не по себе…
Мы вышли из автобуса и пошли по безлюдной дороге. Краем глаза я заметил, что на шоссе рядом с поворотом остановилось такси, но из машины никто не вышел.
– Куда мы идем? – волновалась Аня.
– Потерпи, осталось совсем немного, скоро все увидишь своими глазами.
– Ладно, отступать уже поздно, сама же согласилась, дура.
Мы пролезли через дыру в заборе и по узкой тропинке пошли в сторону бункера.
– Тут неплохо протоптано, значит, люди здесь бывают. Это какая-то военная часть?
– Типа того, давно заброшенная.
– Но я не понимаю, зачем мы здесь.
Мы подошли к бункеру. Я отодвинул крышку.
– Нам нужно спуститься вниз.
– Господи, Саша, зачем? Я не хочу туда лезть!
– Я оборудовал там комнату, можно сказать лабораторию.
