Один момент, одно утро полностью

– Конечно, хорошо. Вопрос остается открытым, пока ты мне не сообщишь. А теперь мне нужно спешить – вот-вот должен прийти следующий ученик.

– Ладно, дети, – говорит Карен, подходя к телевизору.

Люк и Молли сидят на диване, болтая ногами: их ножки еще не достают до пола, и как в гипнозе смотрят на заключительные титры «Доры».

– Серия закончилась, так что теперь давайте выключим телевизор.

Карен решительно подходит к телевизору.

– Ай! – кричит Люк.

– Послушай, Молстер. Люк и бабушка едут попрощаться с папой. И мы тоже можем поехать, но только если ты хочешь. И тебе нужно выслушать меня очень внимательно, прежде чем ты решишь, как поступить.

Но Молли сидит молча, вытаращив глаза. На ее личике – так душераздирающе напоминающем Саймона – то же озадаченное выражение, что и все утро. Карен не знает, понимает ли она, или просто для нее это чересчур.

– Папу скоро похоронят, – объясняет Карен.

– Но не в саду, – серьезно напоминает Люк.

– Нет, не в саду. И когда его будут хоронить, он будет в специальном ящике, который называется «гроб».

– Как Чарли? – Они похоронили Чарли в большой коробке от обуви.

– Да, пожалуй, ты права. Гроб немного похож на ту коробку. В любом случае, когда вы увидите папу в специальном ящике, он будет не такой, каким вы привыкли его видеть. Он будет как Чарли, когда тот умер. И хотя вы сможете что-то сказать папе и попрощаться с ним, он не сможет ничего вам ответить, потому что папа отправился… – Она запинается, а потом использует единственное слово, которое кажется подходящим –…на небеса.

– На небо, – кивает Люк.

– Да. И то, что мы увидим, – это лишь часть папы, а не весь он.

Молли как будто встревожилась.

– У него не будет каких-то частей? Как у принцессы Авроры?

Принцесса Аврора – любимая игрушка Молли. Но у куклы давно сломался шарнир на бедре, поэтому осталась лишь одна нога.

– Нет, нет, – поправляет ее Карен. – Он будет весь целиком, ничего такого. Просто там будет только его тело, а не его сущность.

Как только она выговорила это, тут же поняла, что это слишком взрослое слово для Молли.

Но Молли как будто поняла смысл сказанного.

– Я тоже хочу попрощаться, – заявляет она.

– Ты уверена? Нам не обязательно ехать. Мы с тобой можем остаться здесь и – ну, не знаю, – Карен вылавливает идею из воздуха, – делать печенье. Тогда Люк и бабушка смогут отведать его, когда вернутся.

Молли качает головой.

– Я хочу поехать с Люком и бабушкой.

Насколько Карен может судить, она поняла, о чем речь.

– Ладно, тогда решено. Кто моя прекрасная девочка? – Она берет малышку с дивана, обнимает и целует.

Но когда наклоняется, чтобы поворошить каштановые волосы Люка, видит, что теперь он выглядит обеспокоенным.

– В чем дело? Тебя тревожит поездка?

– Мама, а папе будет хорошо в ящике от обуви?

Она понимает ход его мыслей. Мысль о том, каково будет Саймону в твердой, мерзлой земле, беспокоит и ее тоже.

А Люк продолжает:

– Когда мы хоронили Чарли, мы дали ему его любимый коврик.

– Ах, да.

Спаси его Бог, он все еще проводит параллель с Чарли.

– Думаешь, будет лучше, если мы дадим ему что-нибудь, чтобы ему было уютнее, милый?

Однако они не могут положить в гроб коврик с кошачьей шерстью, и она пытается придумать, что можно сделать вместо этого.

Но пока Карен думает, Люк вскакивает на диван:

– Я знаю! – и выбегает из комнаты.

Молли вырывается из рук Карен, соскальзывает на пол и бежит за старшим братом.

Слышен топот ножек по лестнице. Карен слышит, как Люк что-то говорит Молли, а та отвечает. Через пару минут оба возвращаются. Увидев, что у них в руках, Карен едва сдерживается, чтобы не заплакать.

Это Синий крокодил и принцесса Аврора.

12 ч. 26 мин.

– В похоронном бюро просят дать им еще час, – говорит Филлис, убирая телефон.

– Да?

Люк у ног Карен возится со шнурками на своих ботинках, Молли в застегнутом бобриковом пальто еле может согнуть руки в толстых рукавах и ждет, когда все отправятся.

Филлис понижает голос, чтобы не слышали дети.

– Они только что получили тело после вскрытия. Наверное, им нужно привести его в порядок.

– Ааа, – откликается Карен.

Они разрезали прекрасную большую грудную клетку Саймона, а может быть, и что-то еще. У нее кружится голова. От этой мысли ей плохо, ее качает.

– Дорогая. – Филлис трогает ее за плечо. – Я знаю, это ужасно. Вот, сядь. – Она отодвигает стул.

– Спасибо. Извините.

Карен кладет голову на руки, ожидая, когда пройдет головокружение. Снова подняв голову, она видит, что Молли встревоженно смотрит на нее.

– Со мной все в порядке, милая, – улыбается Карен.

Молли крепко прижимает к себе принцессу Аврору, находя в этом утешение.

И это поражает Карен: Молли нужна принцесса Аврора. А Люку нужен Синий крокодил, хотя сейчас игрушка валяется на кухонном полу, задрав вверх ворсистые лапы. Для них еще не настало время расставаться с любимыми игрушками. Детям – и ей – нужно все, что может хоть как-то поддержать их.

– Я подумала, дети, – говорит она. – Может быть, оставить принцессу Аврору и Синего крокодила дома?

– Но ты, кажется, говорила, что папе нужно что-то, чтобы ему было уютнее?