- Сегодня я доложу Маврикию Федоровичу. Он просил информировать срочно. Две недели - это очень много, товарищи, хотя я понимаю, насколько дело серьезно. Согласимся на десяти днях - думаю, против этого он возражать не станет. Успеете раньше - устроим банкет и зацелуем. Но за каждый день сверх срока придется отчитываться не только вам и не только мне. - Теперь он обращался не ко мне, и даже не столько к генералу, сколько к Лидумсу, правильно угадав, кто здесь является главной пружиной, и понимая, что генерал-то приказать сможет, но выполнение будет зависеть от того же Лидумса. И от меня, конечно - но я был чужаком, а полковник - почти своим, и интересы города должны быть ему ближе, чем мне. - Стройка союзного значения, и она на контроле там, - он поднял палец к потолку. - Да вы и сами знаете. Так что надеюсь, вы отнесетесь к вопросу с полной серьезностью. Не могу вмешиваться в ваши дела, но прошу, просто прошу: поскорее, товарищи, приложите все силы. Если у вас существуют некоторые несовпадения точек зрения (мы об этом не говорили; то ли генерал его предварительно проинформировал, а может быть, секретарь почуял это точным чутьем опытного руководителя), если это действительно так - не спорьте зря, разрабатывайте каждый свои предположения, лавры все равно будут пополам, обещаю. - Он бегло улыбнулся и завершил снова на серьезной ноте: - Какие у вас еще вопросы, пожелания?
- Все ясно, Иван Прокофьевич, - сказал генерал. - Армия не подведет. Он взглянул на часы. - Пора докладывать командующему.
- Тогда до свидания и желаю удачи. Постоянно держите меня в курсе, сказал секретарь, провожая нас до двери кабинета.
Генерал пригласил нас в машину, мы поблагодарили и попросили разрешения идти пешком: нужно было поговорить по дороге.
- Они правы, - сказал Лидумс. - Надо торопиться. Дело надо делать.
- Надо думать, - сказал я.
- Делать; а мысли придут в работе.
- Сначала обдумать. Потом начинать.
Лидумс вздохнул.
- Знаешь, - сказал он, - лучше нам сейчас не мешать друг другу.
Я кивнул. У людей, работающих в паре, бывают минуты, когда необходимо быть вдвоем, опровергать или дополнять друг друга - и наоборот, случаются дни, когда надо посидеть порознь, чтобы возникли те самые мысли, которые потом будут дополняться или опровергаться... Квартала два мы прошли молча. Потом Лидумс сказал:
- Тогда не стану задерживать.
- Распорядись, чтобы меня подбросили к самолету.
- Знаешь, - сказал он, - так нам с тобой и поругаться недолго. Сделаем вот как... - Он вытащил из кармана связку ключей, снял один с кольца и протянул мне. - Держи.
- Это что?
- От моей дачи. Адрес не забыл? Когда сделаешь все дела, поезжай туда и жди меня.
- Зачем же мне ждать тебя там?
- Потому что у меня удобнее, чем в твоем гранд-отеле. Я приеду, скорее всего, завтра, а может статься, и нынче вечером, если не возникнет ничего срочного. Так или иначе, что-нибудь уже придумается - обсудим, просто посидим, наконец, поболтаем, а то все не получается, смешно даже.
- Ладно, - сказал я после краткого раздумья и сунул ключ в карман. Только прошу тебя: не спеши. Тут не надо вперед с криком "Ура!". Тут надо именно думать... Что-то понять.
- Может, ты знаешь, что именно?
- Пока не знаю.
- За десять дней этого можно и не узнать. Ладно, теперь мой черед просить: не поддавайся ты гипнозу этого Шпигеля. Вряд ли был он таким уж гением. Я почти уверен: сделано там все добротно, надежно, умело, но без особой фантазии. И не забудь сразу же выяснить, что следует, у химиков и этих...
- Будет сделано, - сказал я. - Приезжай.
- Непременно.
Глава шестая
I
В Риге меня подбросила до центра попутная военная машина. Я немного постоял на тротуаре. Недавно прошел дождь, и почему-то пахло арбузами. На душе было непонятно. Вроде бы все в порядке: два небольших дела, времени еще навалом, впереди - свободный вечер на лоне природы, сиди себе под деревом и думай во все лопатки. Никаких обязательств, никаких обязанностей по отношению к кому бы то ни было. Полная свобода. Покой и воля - что может быть лучше? И все же...
Я медленно, четко зашагал. Расправив плечи. Подняв голову. Раз, два. Раз, два. Как на параде.
Парады. В свое время я на них помаршировал немало.
Рраз-два-три ... Рраз-два-три ... Дивизия, в которой я начинал службу, стояла близ большого города. Сейчас военные парады проводят раз в год, в Октябрьскую годовщину. Раньше прохождение войск устраивалось и в день Первого мая. Наверное, и политически, и с точки зрения боевой подготовки одного парада в год вполне достаточно. Но мне, откровенно говоря, майские парады были более по сердцу: май, праздник весны, и парад означал, что настала лучшая - теплая, лагерная половина года. Хотя летом солдатского пота проливается куда больше, чем зимой, оно все ясе приятнее хотя бы потому, что можно обойтись без теплого белья, и на исходном рубеже перед учебной атакой лежишь на теплой, пахнущей жизнью траве, а не на дышащем холодом снегу. Приятней было еще к потому, что на этот парад мы выходили в летней форме одежды, оставив шинели в каптерке у старшины.
