- Почему это вы решили, что я изменю свои намерения?
- Разве не так?
- Нет.
- Что же вы налетаете на меня на улице? Хватаете за руку и устраиваете сцену?
- Да просто потому, что я волновался. Исчезли, и все. В чужом городе. Могу я просто волноваться за вас, как полагаете?
- Волнуйтесь, сколько угодно. Как видите, не пропала.
- А позвольте спросить: где же вы провели ночь?
- Допустим, там же, где и с вами.
- В аэропорту? Вранье. Я был там два раза.
- Тяжкая вещь - чувство долга, правда?
- Не язвите. Да, у меня есть чувство долга, и я ощущаю определенную ответственность за такое вздорное и безрассудное существо, как вы. Слава богу, что хоть в эту ночь не произошло ничего страшного...
- Да? Откуда вы знаете? Я опешил.
- То есть как? Ну, Ольга, знаете ли ...
- По моему благополучному виду? Да ведь вы меня совершенно не знаете. Может быть, я как раз так и выгляжу, проведя ночь в случайной постели.
- Нет, - мотнул я головой. - Нет, вранье. Не валяйте дурака, Оля. Я не забыл, какой нашел вас на кладбище...
- Скажите это как-нибудь иначе. Не то я начинаю чувствовать себя покойницей, которую воскресил не кто иной, как вы.
- Ладно, не буду про кладбище. Просто знаю, что вы совершенно не такая. И не морочьте мне голову...
- Нет, буду!
- Зачем?
- Потому что вы ужасный человек. И мне хочется не то что морочить вам голову - мне хочется бить вас кулаками, понимаете?
- Оля, за что? Такая кровожадность...
- За то, что если вы вдруг заявляете женщине, которая вам нравится, и даже очень нравится, что вы больше не собираетесь встретиться с нею, и на вашей глупой физиономии написано, что вы счастливы, сбросив с себя столь тяжкое бремя, - и после этого вы даже не находите нужным позвонить перед сном и справиться, как же эта женщина чувствует себя в чужом доме, расставшись с вами, единственным здесь человеком, к которому она хоть как-то привыкла... За то, что вы просто трус - испугались каких-то осложнений и удрали. Испугались, что я повисну на вас - или наоборот, что еще немного - и вы не сможете отойти от меня ...
- Ольга, помилуйте... Во-первых, почему вы решили, что понравились мне, и даже очень, как вы говорите, понравились, и что я испугался, что не смогу отойти от вас ...
- Да потому, что это так и есть, и я это прекрасно чувствовала, да и вы тоже, хотя даже сейчас делаете вид, что это для вас новость. В общем, вы повели себя не как мужчина. И поэтому вас стоит поколотить. Вообще, я вас презираю. И теперь, когда я вам все сказала, оставьте, пожалуйста, меня в покое.
- Хорошо, - ответил я, продолжая идти рядом с нею, и взял ее под руку на всякий случай, чтобы она вдруг не исчезла где-нибудь так же неожиданно, как и возникла. - Оставлю. Только сначала скажите, как улаживаются ваши дела и куда вы направляетесь.
- Дела мои прекрасны. Завтра я уеду.
- Получили деньги?
- На дорогу хватит. Вы удовлетворены?
- Допустим. А второй вопрос?
- Куда я направляюсь? Спать.
- Я спросил не "зачем", а "куда".
- Туда, где была этой ночью.
- Ольга! Я бы все-таки попросил вас ...
- Я лишь ответила.
- Знаете что? Вы правильно подметили во мне сильно развитое чувство долга. И поэтому я вас никуда не пущу.
- Ого! А это в ваших силах?
- Вы сомневаетесь?
- Если вы захотите тащить меня силой, я просто закричу,
- Нет, я не имел в виду силу. Но поскольку вам нужен ночлег ...
- По соседству с вами, в том же номере? Но в гостиницу вы меня не поведете, насколько я вас уже знаю. Что же еще?
- А вот что. - Я старался говорить спокойно и рассудительно. - У нас, как видите, есть о чем поговорить...
- Я вижу? Что-то пока...
- Да обождите же... Есть - потому что... Потому что в ваших предположениях вы не совсем неправы. И я не хочу, чтобы вы исчезали так, растворялись в пространстве. Сейчас мы поедем в одно место, где нам будет удобно, и мы сможем поговорить без помех.
Она пристально взглянула мне в глаза.
- Хорошо. Но если вы еще раз посмеете поступить со мною так... исчезнуть вдруг, без доброго слова, без ничего, - вот тогда вы уж точно меня никогда больше не увидите.
V
Мы дождались автобуса. Он был набит, сидячих мест в этих машинах до обидного мало, и мы остались на площадке, около заднего окна. Нас основательно зажали; дачный сезон, видимо, еще не кончился, и люди мигрировали за город, хотя вечернее прибалтийское небо стало и совсем мрачным. Автобус полз по улице Ленина, и с каждой остановкой дышать становилось все труднее. Я сопротивлялся как мог, и все же в конце концов меня прижали к Ольге. Хоть бы она повернулась боком, подумал я; но сейчас это было уже невозможно, следовало думать раньше. Всем телом я ощущал ее дыхание. Наверное, и она - мое. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, касаясь лицом ее волос.
- Говорите же что-нибудь! - тихо попросила Ольга.
- Не знаю ... - с трудом пробормотал я. - Не умею... Спрашивайте. Я буду отвечать.
- Хорошо... Почему вы не сказали мне, кто вы такой на самом деле?
- Кто же я такой?
- Военный. Офицер.
- Вы не спрашивали.
- Это не ответ.
- Вы были для меня случайной знакомой. Ни к чему было говорить.
- А теперь? Кто я теперь?
Я промолчал, смиряя участившееся дыхание.
