Ах, как они гордились тем, что защищают природу от тупых и злобных военных, и тем, как им удалось «вставить фитиль» самой имперской безопасности, обнаружив популяцию редких насекомых в черте тщательно охраняемого военного полигона. Хотя, если быть честным, обнаружили-то не они. Данные о муравьях принес Красин. Он же под большим секретом сказал, что делом защиты Anergates atratulus и Teleutomyrmex заинтересовался сам фонд Сореса-Бжезинского и что грант, выделенный под это дело, будет весьма и весьма значительным.
Но в реальности все оказалось куда прозаичнее. Как только в фонде узнали, что и муравьев, и лабораторию отправляют на Чукотку, финансирование чуть не сократили вовсе, оставив крошечную сумму, которой не хватило даже на корм. Помогли, как ни странно, военные. Они выделили несколько вагончиков и жилой купол и даже установили и настроили системы жизнеобеспечения. Правда, они же установили несколько камер наблюдения. Как полагал сам Ковалев, для контроля за сохранностью оборудования.
Ночами Ковалев смотрел в белесый потолок над кроватью и, сладко жмурясь, перебирал различные способы геноцида муравьев, а особенно – болезненного умерщвления доцента Красина, втравившего их в эту авантюру.
Ковалев запустил программу вновь, и вдруг, о чудо, цифра на несколько секунд замерла и стала медленно увеличиваться, показывая рост популяции. Лаборант быстро записал показания счетчика и, пересев за другое рабочее место, стал составлять отчет.
Со дня свадебной церемонии прошло совсем немного времени. Весь медовый месяц Алексей и Катя провели в домике на берегу небольшого озера, выключив все средства связи и отвлекаясь только на еду.
Предоставленный самому себе Малыш гонял, по своему обыкновению, охрану, охотился на лесную живность и к исходу второй недели еще подрос, так что уже не помещался на заднее сиденье спортивного ракса, который использовали молодые для коротких вылазок в свет.
Алексею пришлось, скрепя сердце, сменить быстроходную машину на неповоротливый, но вместительный «Кондор», который к тому же был гораздо заметнее, чем маленький спортивный экипаж. К концу второй недели в гости напросился тесть и был столь настойчив, что Катерина, беседовавшая с ним, только вздохнула и, взяв обещание с отца, что тот не будет нагружать Белого никакими делами, согласилась.
Пообедав в узком кругу, император проводил благодарным взглядом дочь, решившую именно в этот момент заняться какими-то своими делами, и приступил к разговору, ради которого и приехал.
– Мы проанализировали кадры, отснятые тобой в хранилище. – Он посмотрел куда-то в глубь окружающего беседку сада и, вздохнув, продолжил: – Конечно, было бы лучше, если бы Наследие было… более полным, но дареному коню в зубы не смотрят. Даже в таком виде – это величайшее собрание культурных ценностей, и его возможное влияние на нашу цивилизацию трудно предугадать. Но в связи с нашими планами я хотел бы прежде всего поинтересоваться у тебя, что ты намерен делать с этим хранилищем?
– Государь… – Алексей, ожидавший именно такого поворота разговора, улыбнулся. – Вопрос кажется мне сформулированным неточно. Что ВЫ будете со всем этим делать? Мне-то эта кунсткамера и даром не нужна.
– Гм. А как же культурные ценности?
– Ну где я, а где культура? – Белый мягко улыбнулся. – А если серьезно, то там нужны специалисты. Культурологи, искусствоведы и прочие в том же духе. А я… ну полюбуюсь, когда они во всем этом разберутся. Но пока мне кажутся актуальными совсем другие задачи. Вчера в новостях подсмотрел. Контрразведка опять теракт предотвратила. Шестой за месяц, по-моему. Джамаат все не унимается. Думаю, там уже есть работа для спецназа. Еще эти недобитки из Северной Америки… Да мало ли.
– Ты вот уже который раз отдаешь довольно серьезные ценности. – Император внимательно смотрел на Алексея. – И формулу тогда, и вот сейчас. Тебе что, совсем ничего не надо?
