Из нововведений Степан услышал о том, что после завтрака, обеда и ужина дневальный моет посуду за остальными участниками экспедиции. Во время постройки лагеря они мыли посуду каждый сам за собой. Теперь же, когда число обитателей лагеря увеличилось, самоуправление, по всей вероятности, уступило место ранее заведенному порядку.
Кажется, Борис слегка увлекся с речью, подумал Степан, заметив, что жаркое немного остыло. Однако умял все быстро и, как водится, с аппетитом. Съев основное блюдо, он оглядел уставленный блюдами стол. Нельзя сказать, что он ломился от разносолов, но был лучше, чем обычно. Добавились салатники, из которых каждый накладывал себе сам, несколько подносов с бутербродами, а вместо чая или компота были поданы кувшины с домашним квасом, который Борис привез сегодня из Махаоновки. Едва ли такой ужин будет всегда, просто Борис, как заметил Степан, любил произвести впечатление. Сегодня ему захотелось предстать перед работниками в образе радушного и гостеприимного хозяина. Хотя, возможно, такой стол накрывают каждый раз по случаю открытия сезона. Не хватало чего-нибудь покрепче кваса в таком случае, ну да бог с ним.
После окончания ужина Борис встал, громогласно назначил дневальным на завтрашний день некоего Артема, а также объявил о том, что трапеза окончена. После чего сел обратно на свое место и завел разговор с Матвеем Юрьевичем. Ну как разговор – Матвей продолжал ужинать, время от времени кивая на очередную фразу Бориса. Постепенно столовая стала пустеть. Кто-то продолжал еще сидеть и разговаривать, а кто-то ушел в свою палатку. Когда стало смеркаться, Стас врубил генератор, чем вызвал сразу смену обстановки: в столовой появился свет, а также произошел стервятнический налет студентов с зарядными устройствами на удлинители с розетками. Степан разговаривал с Саней, который объяснял ему значение терминов: шифровать и двигать отвал. Первое означало «подписывать тот или иной артефакт особым шифром при помощи туши и пера», которым Степан писал еще в школе. Шифр, как правило, содержал самые необходимые сведения об артефакте: место, дату и условия его нахождения. Это главный документ артефакта. Второй термин обозначал перекидывание лопатами подальше от раскопа кучи уже отработанной земли, в которой точно не осталось ни кусочка керамики или иной редкости. Краем глаза Степан заметил, как Леня собирает тарелки и складывает возле тазов с водой. Стаса поблизости не было.
– А разве не Стас дневальный сегодня? – спросил он у Санька.
– Стас, все верно.
– А почему Леня посуду моет? Стас его заставил?
– Нет, – рассмеялся Санек, – Стас его в карты обыграл несколько раз на желания. Вот, Леня и моет.
– Понятно, – с разочарованием произнес Степан.
Людей на столовой становилось все меньше. Вскоре за столами остались сидеть только Степан с Саньком, да девушка, сдавшая все экзамены. Она читала какую-то увесистую книгу. Борис и Матвей ушли раньше, Игорь тоже куда-то пропал. Степан поговорил еще некоторое время с Саней и тоже засобирался на боковую. Однако тот остановил его.
– Погоди, Степ.
– Чего еще?
– Скоро самое интересное начнется.
– В смысле?
– Сейчас народ спать ляжет, мы у Сергеевича посидим.
– Так он меня не звал, – неуверенно ответил Степан.
– Ну, раз я тебе это говорю, значит, звал.
Степан удивился, но кивнул в знак согласия. Они посидели еще некоторое время, после чего Стас выключил генератор и позвал их к палатке Бориса. Ее они установили на некотором удалении от лагеря, за кустарником. Теперь Степану стало ясно почему. Кусты вкупе с удачно поставленной машиной закрывали от любопытных глаз вид на полянку перед его палаткой. За эти дни Борис также обустроил место, где ему предстояло жить в течение этого сезона. На дереве рядом был повешен отдельный умывальник, перед палаткой стоял раскладной столик и стулья, на которые уселись Борис с архаровцами, а также присоединившийся к ним Матвей Юрьевич. Возле стола суетился Игорь, накладывая закуску и разливая по стопкам откуда-то взявшийся коньяк.
– Вечер добрый! – поздоровался Степан.
Борис смерил его презрительным взглядом. Взоры остальных собравшихся, кроме Игоря, также были обращены в его сторону. Все они будто изменились. На их лицах не было ни следа расположения. Игорь продолжал разливать коньяк, избегая встречи со взглядом Степана. Санек отошел от него на несколько шагов и также замер.
– Ну, а теперь скажите мне, Степан Ильич, – обратился к нему Борис с холодком в голосе, – с какой целью Дьячков послал вас к нам в лагерь?
