— Наоборот, стало немного ниже, — призналась Ольга. — Просто это навесные потолки, а они зрительно поднимают высоту.
— Неплохо придумано, — сказал Стась, обнимая девушку левой рукой. — А вот это тебе.
— Боже мой, какая прелесть! — всплеснула она руками, принимая охапку роз. — Это же голландские. Они стоят целое состояние.
— Ты же знаешь, для тебя мне ничего не жалко.
Паркет был дубовый, а рисунок наверняка позаимствован с одного из залов Эрмитажа. Русские цари любили окружать себя красотой.
— Пойдем за мной, — потянула Ольга за руку Стася. — Посмотри, — распахнула она дверь спальни.
Балдахин над кроватью впечатлял: он был огромен, ласкового светло-зеленого цвета, из плотного и одновременно очень мягкого бархата. Под стать была и кровать — большая, можно сказать, необъятная, на таком ложе любви царствующая императрица могла разместить одновременно дюжину своих любовников.
— Нравится? — с нежностью в голосе спросила Ольга.
— Да, ты умеешь делать сюрпризы.
— Это Франция восемнадцатого века.
— Вот как! — удивился Стась. — Я случаем там не увижу какого-нибудь любовника с колпаком на голове и в ночной сорочке?
Ольга непринужденно рассмеялась.
— Ты же знаешь, что, кроме тебя, мне никто не нужен, — обхватила она руками шею Стася.
— Мне приятно это слышать, — произнес Куликов, пытаясь освободиться от ее объятий.
Ольга сцепила пальцы в кулак и произнесла:
— Не пущу! Ты мой!
— А если я тебя очень об этом попрошу? — мягко настаивал Стась.
— Ну, если только очень, — неохотно разжала Ольга пальцы. — Как ты находишь наше место для свиданий?
— Оно просто великолепно. Давай присядем.
— Только на кровать, — потребовала Ольга. — Ты единственный человек в этом мире, с которым я не могу спорить.
Откинув полог, Стась сел рядом с ней.
— Что с тобой? Ты сегодня какая-то грустная. Я прав или мне это просто показалось?
— Ты прав, — призналась Ольга, — сегодня мне не по себе, и я очень рада, что ты пришел.
— Так в чем же дело, малышка, рассказывай, — проговорил Стась, обхватив хрупкое плечико девушки.
— Помнишь, я тебе говорила о том, что до тебя у меня были два парня… Ну, что я была с ними близка, — пряча взгляд, виновато промолвила Ольга.
Стась поднял глаза кверху, сделал озабоченное лицо, а потом произнес в задумчивости:
— Да, что-то было. Знаешь, я стараюсь не запоминать таких подробностей, главное, что мы вместе.
— Так вот, этих парней убили.
Куликов бережно взял в свои ладони пальчики девушки и проговорил:
— Мне очень жаль, малышка, этот мир вообще жесток. Судьба могла быть к ним и помилосерднее. Вот так живешь, ни о чем таком не думаешь и даже не подозреваешь о том, что где-то за углом тебя дожидается костлявая.
Ольга всхлипнула.
— Я уже давно заметила, что ты прав всегда, что бы ты ни делал. Я даже не знаю, как бы я жила без тебя, — она неожиданно умолкла.
— Ты еще чем-то расстроена? — участливо поинтересовался Стась. — У меня такое чувство, будто ты чего-то не договариваешь.
— Я иногда тебя очень боюсь, — призналась Ольга. — Я ведь совсем о тебе ничего не знаю.
— А ты спрашивай, я отвечу.
Стась Куликов крепче прижал к себе девушку.
— Ты ведь бандит?
Куликов улыбнулся в ответ на наивный и прямой вопрос.
— Ты меня удивляешь, крошка, ты ведь мне уже задавала такой вопрос. Я ценю твое стремление установить истину. Но давай сначала выясним, что такое бандит? Это человек, который с пистолетом выходит на большую дорогу и грабит бедных одиноких путников. Так?
— Примерно так, — нерешительно произнесла Ольга, вяло улыбнувшись.
Стась встал, поднял обе руки вверх и сказал очень серьезно:
— Если ты найдешь у меня в кармане пистоль или, скажем, кастет, я соглашусь с тобой — я бандит! Мне ничего другого не останется, как пойти в милицию и сдаться. Можешь сама посмотреть у меня в карманах. Разумеется, если там завалялась парочка автоматических пистолетов, то они не в счет.
Ольга непринужденно расхохоталась:
— А ты шутник.
Стась присел рядом, сейчас его объятия были еще жарче.
— Вообще-то я человек серьезный, — насупил брови Куликов, — но с тобой мне хочется вести себя, как мальчишка.
— Стась, у меня дурное предчувствие. Ты меня прости, но мне кажется, что ты как-то причастен к смерти этих двух парней.
Куликов убрал руку, сцепил ладони в замок и медленно положил сжатые кулаки на колени.
— Детка, ты мне делаешь больно. Это очень тяжелое обвинение. Если бы на твоем месте сидел кто-нибудь другой, я просто размозжил бы ему голову.
Ольга прижалась к Стасю и, заглядывая в самые глаза, произнесла:
— Ну прости меня!.. Ну пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть.
— Девочка, ты даже не знаешь, о чем говоришь. Обидеться можно в том случае, если тебя случайно толкнули в толпе и не извинились. А здесь обвинение… причем беспочвенное. Может быть, ты прокурор?
— Ну прости меня, прости! Я не хотела… — умоляла Ольга. — Сказала, не подумав, я такая дура!
Стась, смилостивившись, улыбнулся:
