— Да, — задрожали ее губы.
— Если это действительно так, ты должна вернуть все причитающиеся ей деньги. Ты посмотри на эту невинную девочку, — повернулся Стась к двери, где с побелевшим лицом стояла Ольга. — Ей страшно при одном воспоминании о вашем сотрудничестве. И кроме тех денег, что ты ей должна, она еще хочет небольшую компенсацию… Ольга, тебя устроит сумма в сто пятьдесят тысяч долларов?
— Да, — машинально ответила Ольга, вряд ли понимая, о чем ее спрашивают.
— Вот и прекрасно, — поднялся Стась, аккуратно поглаживая брюнетку по черным волосам.
Пряди были густые и длинные, хозяйка борделя напоминала черную холеную лисицу, попавшую в западню. Правильные черты лица, лишенные свежести, все же свидетельствовали о том, что некогда брюнетка была весьма привлекательной особой и час уединения с ней требовал немалых средств. Стась старательно намотал пряди на кулак и с лаской в голосе поинтересовался:
— Думаю, ты не станешь возражать против такого предложения?
По щекам женщины, оставляя темный след туши, покатились слезы.
— Это все, что я накопила за свою жизнь.
— Ты получаешь больше, голубушка, — Стась отпустил волосы и очень нежно вытер слезы на ее щеках. — Я дарю тебе жизнь. А она, поверь мне, стоит куда больше всех денег на свете. Так где мы можем взять сто пятьдесят тысяч «зелеными», разумеется, сейчас? — Он слегка ущипнул брюнетку за подбородок. — Только прошу тебя, не надо со мной шутить, сегодня я настроен очень серьезно.
Уже не пытаясь сдерживать слез, брюнетка всхлипнула и, некрасиво открыв рот, негромко заревела:
— Они в моей квартире… в ванной… В правом углу на полу черная плитка… а под ней в пакете находятся деньги…
— Вот видишь, как мы умеем хорошо разговаривать и понимать друг друга. Жаль, что мое сердце не свободно, у нас получился бы очень неплохой союз. Ты все слышал? — посмотрел Стась на Ковыля, устало облокотившегося о косяк.
— Да.
— Поезжай и проверь.
— Хорошо.
— А ты, — несильно ткнул Стась пальцем в грудь Славика, — постереги ее. Она кошечка тертая, от нее можно ожидать сюрпризов.
— А как же ты?
— Сегодня ты мне не понадобишься.
— Понял.
Стась повернулся к брюнетке, которая, казалось, успокоилась совсем, и сдержанно, не повышая голоса, произнес:
— А вот это тебе от меня подарок!
Неожиданно в его ладони появился нож, и лезвие, заточенное словно бритва, полоснуло левую щеку женщины. Из раны на потемневший от грязи пол брызнула ярко-красная кровь.
— А-а! Что же ты сделал! Как я с таким лицом! — закричала брюнетка, зажимая порезанную щеку ладонями.
Очень тщательно Стась вытер хромированное блестящее лезвие краем тряпки, а потом нажатием кнопки спрятал стальное жало в ручку ножа.
— Это тебе предупреждение, крошка. Чтобы ты поняла, что мы очень серьезные люди и не собираемся шутить. В следующий раз, если ты хотя бы заикнешься кому-нибудь о нашей встрече, мое перышко прогуляется по твоему очаровательному горлышку. Уяснила? Ну вот и хорошо. Пойдем, детка, — ласково обратился Куликов к Ольге, которая как изваяние продолжала стоять у самого порога, не решаясь проходить в комнату. — Кажется, ты слегка растеряна. Ну извини меня, я совсем не хотел тебя напугать. Дай я вытру твои слезки. — Он достал из кармана платок и бережно промокнул Ольге глаза. — Ну вот видишь, все позади, теперь тебя никто не тронет. У тебя есть защитник. Ну улыбнись. Улыбнись же! Ты хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени?
— Нет! — торопливо произнесла Ольга, щеки ее дрогнули, и губы неохотно разлепились в страдальческую гримасу.
— Ты у меня хорошая девочка. Я знал, что ты меня поймешь, — и, взяв девушку за плечи, слегка подтолкнул ее к выходу.
— Куда мы сейчас? — спросила Ольга.
По ее телу неприятной волной пробежал озноб; одетая в теплый кожаный плащ, она почувствовала невероятный холод, а зубы мелко и противно замолотили дробь.
— У меня такое чувство, что мне дышат в затылок. Поверь, в этих делах я редко ошибаюсь. Нам нужно исчезнуть, Ольга, хотя бы на полгода. А там, когда все, наконец, утихнет, мы объявимся вновь.
Шевцов редко обращался за помощью к Афоне Карельскому, но уж если подобное случалось, значит, по-другому поступить было невозможно.
