Один процент тебя полностью

Хэдли:Пожалуйста, скажи, что придешь. Мне через час нужно уходить на работу.

Скотт:Я заберу ее завтра.

Хэдли:Хотя бы, позвони и поговори с ней.

Скотт:Скажи ей, что я приеду утром.

Я уставилась на свой телефон, у меня чесались руки написать: Она практически не спрашивает о тебе!

Но я не хотела ссориться с ним, даже через текстовые сообщения, поэтому отложила телефон и наблюдала за Люси, пока она играла со своими игрушечными пони.

— Люси… — Я ждала, пока она повернет голову. Она улыбается мне с пола, и я не могу заставить себя сказать ей, что папа все-таки не придет. — Готова поехать к дедуле с бабулей? — спросила я, и моя девочка молча схватила свои игрушки и поднялась с пола.

— Сегодня я приведу к ним в гости своих пони.

Люси не спросила о своем отце. Не знаю, забыла она, что он должен был прийти, или, еще хуже, знала, что он не придет. Шесть месяцев назад она спрашивала о нем каждый вечер. Когда папа вернется домой? Почему его нет дома? С каждым месяцем, когда Скотт появлялся все реже, Люси словно забывала о нем. А может, моя дочь поняла, что его больше нет в ее жизни. Я вытерла глаза, взяла ее за руку и пошла к входной двери.

— Тебе нужно в туалет, прежде чем мы сядем в машину? — спросила я, и она покачала головой. — Хочешь позвонить и поговорить с тетей Лив по дороге?

Она энергично кивнула.

— Да, позвони ей, пожалуйста.

Я протянула ей свой телефон, нашла имя Оливии и нажал кнопку вызова.

На улице было очень холодно, ветер яростный и неприветливый. Я натянула капюшон толстовки Люси на голову, пока мы спускались по ступенькам, и остановилась, чтобы посмотреть на небо.

— Пожалуйста, не надо снега, — прошептала я.

— Лив! — крикнула Люси, Оливия, должно быть, наконец-то ответила.

— Моя Люси! — услышала я в ответ громкий голос сестры.

— Я еду к бабуле и дедуле…

Она могла болтать без умолку, всю дорогу.

Когда мы с Люси вышли на улицу, то не встретили подростков, и я была рада этому.

— О нет, — резко вздохнула Люси. — Демонопоклонник едет домой.

— Люси! — зашипела я. — Сколько раз я просила тебя перестать так говорить? Боже, благослови Америку, где ты нахваталась таких вещей?

Я судорожно посмотрела в сторону его дома и с облегчением увидела, что он подъезжает, но было слишком холодно и его окна были закрыты. Он не услышал ее.

— Возьми. Лив хочет поговорить с тобой.

Люси поднесла телефон к моему лицу, пока я усаживала ее в автокресло и пристегивала.

— Да? — ответила я.

— Демонопоклонник? — с весельем спросила Оливия.

— Помнишь инцидент в «Piggly Wiggly»? — тихо сказала я ей, выглядывая между сиденьями, чтобы увидеть, как он вылезает из своего внедорожника.

Она гоготнула мне в ухо.

— До сих пор не могу поверить, что он переехал в соседний дом… с тобой.

— Не напоминай о моем везении.

— Ты так и не сказала, сексуальный он или нет.

У меня запылали щеки.

— Неважно, как он выглядит, потому что он настоящий неандерталец, — сказала я ей, выпрямляясь и закрывая дверь. — Не могу дождаться, когда рожу этого ребенка, — заныла я, хватаясь за спину.

Стоя я чувствовала себя лучше, чем сидя или лёжа.

— Значит, он сексуальный, — предположила она.

Я снова, невольно, посмотрела во двор нашего соседа. Он задержался у своей машины. Я не могла разглядеть его лица, так как свет фонарей не попадал в его двор, но у меня закралось подозрение, что он пронзает меня своим злобным взглядом. Ситуация становилась невыносимой. Неужели он будет и дальше приходить домой каждый вечер, когда я уходила в дом престарелых? Я не могла вынести этих странных столкновений с мужчиной, который зыркал на меня и Люси так, словно мы были безнадёжны. Но я была слишком застенчивой, мягкотелой, как сказал бы папа, чтобы что-то предпринять.

Но…

Это не значит, что я не замечала, что он очень красивый мужчина. Просто меня не привлекали плохие парни, а он определенно был таким. Он был пугающим, от кончиков черных волос, достаточно длинных, чтобы зарыться в них руками, до темных глаз с прищуром. У этого неприятного парня практически вся кожа была покрыта татуировками, что придавало ему демонический вид. С того места, где стояла, я могла рассмотреть одну татуировку, выглядывающую из-за его воротника. Его шея… была огромной и жилистой, как у человека, который постоянно тренируется. Он был пугающим и в его присутствии я чувствовала себя очень неловко.

Да… Нет. Он пугал меня даже с такого расстояния.

— Он страшный, — пробормотала я. — И он ругается с детьми.

Я поспешила к водительской стороне и забралась внутрь.

Элайджа

— Оставь ключ под ковриком, и я помогу тебе распаковать вещи, — сказала мама по телефону.