— Почему вам так показалось? — тихо спросил он.
— Даже не знаю, как объяснить… иногда мне удается будто
Он покачал головой:
— Но я пока не понимаю, чего вы от меня хотите.
— Может быть, вы можете мне кое-что дать.
— Что? Сведения для репортажа?
— Нет, нет, не то… Но может быть, какой-то толчок…
— Я не очень вас понимаю.
— Эти мертвые тела… Всем нам не по себе от них… Но каково это для вас — на самом деле? Что вы об этом думаете? Вот что мне интересно…
И он стал отвечать, поначалу неохотно; он пытался рассказать обо всем, что чувствовал и думал в течение последних недель. И это принесло облегчение: пока они говорили, что-то внутри оттаивало. Грозовая гряда у горизонта разрослась, закрыв почти полнеба. Они сидели на веранде в сгущавшейся тьме. Бутылка наполовину опустела, почти все выпила она.
— Даже если новых тел не будет, все равно остается вопрос: почему? что случилось?
— Да. И может быть, мы никогда не получим ответа.
— После дня летнего солнцестояния у меня отпуск. Хочу поехать на юг и немного в этом покопаться.
— Вы шутите?
— Нет, я серьезно.
— Но что может узнать редактор с радио в одиночку, да еще в чужой стране?
— Не знаю. Но у меня там есть кое-какие связи, журналисты, с которыми я познакомилась во время поездки по международному обмену. Начну с них. Я и язык там немного выучила. Посмотрим, что получится… все так странно — никто ничего и слышать не хочет про этих людей, которые умерли, Господи, их же больше сотни… может быть, я ничего не узнаю. Но смогу, по крайней мере, сказать, что попыталась.
Он покачал головой:
— Думаю, это бесполезно. Делались запросы через Министерство иностранных дел…
— Но я хочу, чтобы мы были на связи, пока я там. — Она не обращала внимания на его возражения. — Мне так спокойнее… когда есть с кем посоветоваться. Если вы дадите мне свой электронный адрес.
Он помолчал. В зарослях ежевики у берега свистел и пощелкивал соловей, его трели заглушали гул рефрижератора в Тунхамне.
— Я могу дать и номер мобильного, — сказал Риггерт фон Хаартман.
Жители Фагерё празднуют летнее солнцестояние так, как это делалось с языческих времен. Они украшают крыльцо зелеными ветками. Они поднимают флаг и оставляют на всю ночь. Они едят дары моря и земли: селедку и соленого лосося, свежую картошку и клубнику со сливками; они пьют водку и пиво, а также вино из пакетов, ибо и до острова добираются подобные нововведения. Они разводят костры на берегу и смотрят, как пламя отражается в гладкой поверхности воды, а дым поднимается к светлому ночному небу. Они танцуют на пирсе Тунхамна под аккомпанемент Фриде и Аксмара, и последний, как водится, пьян, а посему орудует смычком с виртуозностью Паганини.
Случаются и драки, и супружеские ссоры, которые всегда заканчиваются тем, что супруга сердито уходит домой. Кого-нибудь рвет за лодочным сараем Готфрида. Если кому не повезет, то заберут в полицию за вождение в пьяном виде. Все это часть традиционного празднования летнего солнцестояния. И девушки Фагерё собирают на лугу девять разных цветков, вплетают в венки и кладут под подушку, чтобы увидеть во сне суженого. А чтобы узнать, сколько осталось ждать свадьбы, девушка должна прокрасться в свинарник и сосчитать поросят: сколько их, столько лет и в девках ходить.
Морские туристы пришвартовались в гостевых гаванях и празднуют в кокпитах, шумно веселится народ и в заполненном до отказа кемпинге Стурбю, и в съемных домиках. Летние постояльцы танцуют вместе с островитянами на пристани в Тунхамне. Элис с Нагельшера приглашает на танец нестарых еще дамочек с материка. Абрахамсон танцует с Абрахамсонихой. Микаэла и Стиг катят коляску с близнецами, на которых Микаэла надела спасательные жилеты — на всякий случай. Исаксон из Бакки, с повязкой на руке, как обычно, следит за порядком.
Мошкара звенит, нервно хихикает птица-перевозчик. Коростель трещит на заливном лугу у Флакан, ее голос напоминает скрип пружин старой кровати. Над лугами поднимается прозрачный белый туман. Спящие в сумерках коровы похожи на коричневые валуны. Жужжание лодочного мотора уносится прочь над ночной гладью Аспшерфьердена. Горизонт на востоке уже светится белым.
Так островитяне по традиции празднуют летнее солнцестояние.
В этом году танцы на пристани в Тунхамне отменили. Шатер и рефрижераторы до сих пор стоят, отгороженные белой строительной пленкой. На Чёркбрантене в трех общих могилах лежат девяносто четыре неизвестных: мужчины, женщины, дети. Земля, которой засыпали последнюю могилу, еще не успела подсохнуть.
— Лучше об этом и не думать, — говорит Микаэла из Улара, выражая настроение многих островитян.
Сплетни-сороки летели над островом: за день до праздника Эльна из Бакки позвонила Микаэле и уже по приветствию Микаэла поняла, что у Эльны есть новости.
— Слыхала, что Советница сбежала от Ко-Дэ?
— Да что ты говоришь?!
