– А вот хрен вам! – послышался в шлемофоне голос Логунова. – Как вам это понравится, засранцы?
Над головой Соколова со звонким гулом ударила пушка. Болванка угодила «Тигру» в правую гусеницу, сорвав крыло. Искрами срикошетил бронебойный снаряд. Но танк не остановился, хотя экипаж наверняка ощутил попадание.
Теперь бы им еще догадаться, что обстрел ведется не с одной стороны, а с двух… «Догадайтесь, испугайтесь! – мысленно со злостью призывал их Соколов. – Вы же не дурачки, вы опытные вояки! Догадайтесь, что это засада, поверните назад!»
И немцы догадались. Танки стали разворачиваться в атакующий строй, колонна сломалась.
Следующим снарядом Логунов все же угодил в ведущий каток «Тигра», и тот закрутился на месте. Еще один выстрел самоходки. Эффект ужасающий – с немецкого танка сорвало башню и отбросило в сторону. Потом из танка вырвался страшный сноп пламени – детонировали снаряды. Еще один танк развернулся на позиции самоходок и тут же получил снаряд в лобовую броню. Машина встала, из люков потянуло легким дымком.
Пять машин подбито. Соколов еле сдерживал радость. Если так пойдет и дальше… Но самоходкам надо уходить.
– Логунов, еще выстрел, и меняем позицию, – крикнул лейтенант по ТПУ.
– Пусть самоходки уходят! Немцы к ним пошли – не боятся или терять им нечего. Без самоходок нам крышка, пусть уходят!
– Да уйдут они, уйдут, – отозвался Соколов, берясь за рычаги и готовясь тронуться с поворотом вправо. – У них приказ был: сделать два выстрела и уходить.
Пушка выстрелила еще раз, но «Тигр» не остановился, продолжил идти полным ходом к лесу. Соколов выругался и развернул «Зверобоя» на месте. Толчок, и машина пошла вперед, прячась за кустами.
В башню угодил бронебойный снаряд. «Тридцатьчетверку» качнуло, но болванка все же прошла вскользь, не пробив броню. Лейтенант прибавил газу, выжимая из двигателя все что можно. И снова удар, и снова пронесло. Третья болванка расщепила ствол березы впереди. «Ах ты!..» До Алексея дошло, что немцы или увидели его, или вычислили его скорость и бьют с упреждением. Он резко затормозил.
– Ты чего? – заорал Логунов и сунул голову вниз. – Что случилось? Попадание?
– Нет, они бьют по курсу. Меняем план, не пойдем на вторую точку.
– Надо рвать фугас, лейтенант!
– Рано. – Стиснув зубы, Соколов снова развернул машину и пошел к опушке, ломая деревья. – Самоходки еще далеко не ушли, надо держаться. Лупи по оптике фугасными снарядами, ослепи их, если уж броню пробить не можем. Два снаряда, и я вас уведу. Начинаем.
Танк качнулся на амортизаторах и послушно замер. Услышав команду «Дорожка», Логунов принялся бешено вращать одной рукой рукоятку наведения ствола, а другой – рукоятку поворота башни.
– Огонь!
Огненная вспышка показалась на лобовой броне переднего немецкого танка, как раз в том месте, где была установлена оптика. Лязгнул затвор, приготовился новый снаряд.
– Огонь!
И снова над головой Соколова звонко ударила пушка. Второй снаряд угодил танку в верхнюю часть башни, туда, где находился перископ наводчика.
Напрягая мышцы, лейтенант снова заработал рычагами, и машина, лязгая гусеницами, пошла назад – подальше от опушки.
Рядом расщепил дерево немецкий бронебойный снаряд. Небольшой ствол упал под гусеницу сзади. Танк забуксовал, ломая древесину и протягивая по земле остатки бревна. Машина снова пошла назад. Еще немного – и гусеница окончательно разметала остатки древесного крошева.
– Командир, давай к фугасам! – крикнул Логунов. – Можем не успеть!
Развернув «тридцатьчетверку», Соколов погнал машину напрямик через молодой осинник.
Переключившись на радиосвязь, он снова вызвал «Ольху». Вместо женского голоса ему ответил мужской. Кажется, это был заместитель начальника штаба корпуса майор Гаврилов, слышались именно его знакомые рыкающие интонации.
– Сколько перед вами танков?
– Двенадцать, – открытым текстом стал отвечать Соколов. – Уже минус четыре. Они куда-то рвутся, не считаясь с потерями. Мне не удержаться.
– Держаться, «Зверобой», держаться! – повышая тон, приказал Гаврилов. – Сейчас нет в этом месте необходимых сил, чтобы помочь вам. Я передам информацию о ситуации, но вы же сами решили, что вам хватит тех сил, с которыми вы пошли. Выполняйте приказ и свой долг!
– Есть выполнять, – сквозь зубы процедил Соколов и отключился.
И только потом выругался, витиевато и грубо. Лейтенант редко прибегал к матерным выражениям, но сейчас был исключительный случай.
С одной стороны, он понимал, что все силы сейчас брошены на ликвидацию немецких прорывов, все свободные части и резервы ушли вперед на ответный прорыв, развивают наступление Красной Армии. Все спланировано, все учтено. Лишнего батальона ни у кого нет, а если даже все-таки есть, они, при сложившейся на фронте в районе Курского выступа ситуации, не имеют права самостоятельно им распоряжаться. А разрешение может дать только чуть ли не штаб фронта. А штаб фронта не станет даже разговаривать на такие темы. Ответ будет простым: ликвидировать группу своими силами.
