– Вы потерпели неудачу в мире, который неправильно поляризован, – сказал он спокойно. – Мы его переполяризуем. Мы позаботимся о том, чтобы успех имели люди, которые его заслуживают, и чтобы правильное поведение вознаграждалось, а все остальное урегулируется само собой.
Другую поп-звезду Джон обнаружил, когда однажды вечером, слишком взвинченный после напряженного дня, сел перед телевизором и, чтобы успокоиться перед сном, принялся переключаться с программы на программу. И на MTV неожиданно наткнулся на лицо Марвина, под гром музыки бормочущего малопонятные строфы песни, тогда как на заднем плане гора обломков автомобилей как по волшебству вырастала все выше и выше. Музыка была все так же чудовищна, но клип впечатлял, особенно рефрен песни, когда подчирикивала Константина, одетая лишь в самое необходимое, да и оно казалось подобранным на мусорной свалке. Ее непристойные телодвижения невольно напомнили Джону об одном известном вечере, о яхте, уже много месяцев бесполезно стоящей на якоре, и ему стало от этих мыслей нехорошо.
Прокуроршей ей, видимо, уже не стать.
В подвале здания прокуратуры Флоренции все еще громоздилась гора коробок с надписью «Письма с угрозами – Фонтанелли». До отъезда Джона Фонтанелли в Великобританию ими занималась особая комиссия, что имело следствием большое количество арестов и обвинений по всему миру, и множество людей угодили в тюрьмы или психиатрические лечебницы.
В июне 1996 года людей привлек к окнам странный шум во внутреннем дворе здания. Посреди двора стоял грузовик фирмы по переработке макулатуры и тарахтел себе, а измельчитель бумаги на заднем конце заглатывал коробки, которые выносили из подвала, спрессовывал их в горючие брикеты и расфасовывал в коричневые бумажные мешки.
– Четкое указание министра юстиции, – сказал генеральный прокурор своему посетителю, когда они наблюдали этот процесс через окно, и воспользовался возможностью тайком выковырнуть ногтем застрявшее в зубах с обеда волоконце мяса. – Который, в свою очередь, подчинился настойчивой просьбе министра финансов, как я слышал.
– В самом деле? – из вежливости удивился посетитель.
Мясное волоконце поддалось. Генеральный прокурор испытал упоительное чувство освобождения.
– И правильно, если вы меня спросите. Синьор Фонтанелли, принимая гражданство, обещал платить налоги в нашей стране, а через три месяца смылся в Англию. Непонятно, почему мы должны на кого-то работать даром.
– Мы не платим налоги? – Джон поднял взгляд от баланса. – Это правда?
Маккейн писал длинную резолюцию на чьем-то письме.
– Это документ для внутреннего пользования и предназначен только для нас, – сказал он, даже не взглянув. – Я бы хотел надеяться, что каждая цифра там истинна настолько, насколько может быть истинна цифра.
– Здесь стоит тринадцать миллионов долларов.
– Тринадцать лишних миллионов, если хотите знать мое мнение. Но, видимо, без них нельзя было обойтись.
– Я обещал итальянскому министру финансов как минимум один год платить налоги в Италии…
– Семь миллиардов, которые в прошлом году мне не удалось спасти, достанутся ему.
– Я это ему обещал, вы понимаете?
Теперь Маккейн все-таки поднял голову.
– Я сейчас заплачу. Извините, Джон, но мы здесь говорим о двадцати, тридцати миллиардах долларов и более. За эти деньги вы можете купить Молдавию или половину Африки. Я и не подумаю швырять такие деньги в пасть какому-то министру финансов.
– Но не можем же мы… то есть мы зарабатываем деньги и должны платить налоги, разве не так?
– Мы международное предприятие. Мы можем сами выбирать, где платить налоги. А если я могу выбирать, то я буду платить налоговую ставку Каймановых островов, а именно ноль целых, ноль десятых доллара.
Джон смущенно кивнул и снова уставился в документ. Тринадцать миллионов.
– Но как это может быть? – не унимался он. – Мы же не на Каймановых островах. Мы здесь, в Лондоне.
– У нас есть фирмы и на Каймановых островах. Так же, как есть фирмы на острове Сарк, в Белизе, на Гибралтаре, в Панаме, которые именуются налоговым раем. Эти фирмы ничего не делают, там нет служащих, они состоят из одной строчки в торговом регистре и одной маленькой таблички на почтовом ящике. И на этих табличках значатся неброские имена, чтобы никто не видел, что они принадлежат вам. Одна из этих фирм, например, называется
– Разве деньги там защищены, на всех этих островах?
– Не будьте так наивны. Деньги двигаются только в компьютерах банков, с одного жесткого диска на другой. Ни один пенни не покидает эту страну, даже в форме байтов.
