Один триллион долларов полностью

– Разумеется, все так, как я вам сказал. Но это не значит, что мы не держим ситуацию под контролем. Война в разгаре. Японские финансовые институты, которые устраивают нам налоговые проверки, с некоторых пор начали испытывать странныетрудности с выходом на ликвидные средства на рынке денег. Один из них, Yamaichi Securities, самый старый брокерский дом Японии и, соответственно, высокоавторитетный, оказался к тому же впутанным в высшей степени позорную историю шантажа, что привело к тому, что все больше и больше клиентов отзывают у них свои капиталы – я удивлюсь, если они продержатся до конца года. А что касается США, тут с нами Бог. Мы на днях узнали, что президент затеял любовную интригу с практиканткой Белого дома, а пресытившись, устроил ее в Пентагон на работу с годовым заработком семьдесят тысяч долларов, чтобы избавиться от нее. Что вы думаете, какую пользу можно из этого извлечь? Да он кровавым потом изойдет. У него больше не будет времени строить против нас козни, он горько пожалеет о том, что не евнух, помяните мое слово.

– Ну, не знаю. Честно говоря, эта новость не валит меня с ног. Да любой президент в возрасте до шестидесяти имеет какую-нибудь интрижку. Я сомневаюсь, что это кого-нибудь сильно взволнует.

А это действительно интересный подход, подумал Маккейн, закончив разговор.

Он хотел сделать глоток кофе, но в чашке осталась одна гуща на дне, и термокофейник тоже был пуст. Он переставил то и другое на журнальный столик, где громоздилась уже гора пустых чашек. Надо будет как-нибудь вынести все это. Он больше никого не допускал в свой кабинет для уборки, потому что всюду лежали секретные материалы – на всех столах и штабелями на полу. В теперешней ситуации приходилось исходить из того, что всюду приставлены американские шпионы, чтобы выведать, чем Fontanelli Enterprisesрасполагает, что он может и что замышляет. Поэтому он выставил перед дверью кабинета охранников и каждый вечер собственноручно запирал его.

Он взял свою папку с записями и вернулся в конференц-зал, который он называл Военным залом.

– …взять премьер-министра к нам на зарплату и включить в платежную ведомость – не проблема, – говорил мужчина с длинными седыми волосами, схваченными в конский хвост на его бычьем затылке.

Маккейн бросил взгляд на карту Южной Америки, которую отбрасывал на экран проектор. Он не знал, о каком премьер-министре шла речь, и его это не интересовало.

Куда важнее было держать Фонтанелли в хорошем настроении. Его возвращение в такой момент было бы некстати и сулило множество проблем, не говоря уже о необходимости разъяснять ему каждую акцию, которую они проводили или готовили и которая могла и не отвечать общепринятым представлениям о «моральной безупречности».

Он сел.

– Мистер Фреман, – обратился он к мужчине с конским хвостом, – господа… Извините, что я перебиваю. Мистер Фонтанелли только что высказал соображение насчет дела Клинтона, и мне это соображение кажется важным.

– А именно? – с мрачным взглядом спросил Фреман.

– На него не произвело особого впечатления сообщение об интрижке президента. Он сказал, что, по его мнению, у любого президента младше шестидесяти есть интрижки.

– Да, правильно, – сказал сухой молодой человек, сидящий у проектора.

Маккейн скрестил руки.

– Может, мы переоцениваем действенность нашей истории.

– Хм-м, – нагнулся вперед Фреман, и это движение казалось у него агрессивным, уперся локтями и стал вертеть массивное кольцо с печаткой на пальце. – Все зависит от того, как это сделать, – сказал он, насмотревшись в пустоту перед собой. – Допустим, мы сделаем не обычную разоблачительную историю, а… Да. Мы подберемся к нему с другой стороны. Это даже лучше. Вначале мы дадим кое-чему просочиться – ничего конкретного и доказательного. Для него это должно выглядеть так, что он сможет выйти сухим из воды, если просто будет все отрицать.

– И что потом? – скептически спросил мужчина рядом с ним, грузный чернокожий со шрамом на подбородке.

– Если мы заставим его отрицать интрижку под присягой, – объяснил Фреман со злой улыбкой, – то он нарушит свою присягу. Тогда мы выступим с доказательствами и сломаем ему шею, когда захотим.

– С каких это пор американский президент клянется, что не будет иметь интрижек? – прорычал его сосед.

Фреман презрительно поднял брови.

– Под присягой президент клянется соблюдать законы США. Вы хотите поспорить со мной, является ли ложная присяга нарушением закона?

– Момент! – Маккейн поднял руку. – Я не хочу свержения президента. Я хочу лишь отвлечь его, чтобы он занялся другими делами.

Фреман нетерпеливо кивнул.

– Это ясно. Это мы сделаем. Но я полагаю, не будет лишним, если вы сможете ему позвонить и попросить о той или иной любезности?

Джон проснулся необычно рано, и когда поднялся на палубу, там пахло дымом. Он посмотрел в небо, оно было затянуто серой, нездоровой, угрожающей пеленой: не облаками, а дымом.

Все тенты на борту были скатаны. Но уже предчувствовалась дневная жара, которая их ожидала.