Один триллион долларов полностью

– Но как это должно происходить в реальности? – спросил он, наконец. Голос его прозвучал так жалобно, почти слезливо, что он рассердился на себя. – Я что, выйду и скажу: делаем в будущем так и так, а не то… А не то что? И кому я должен это сказать?

– Нет, это происходит совсем по-другому, – улыбнулся Маккейн и сунул свою бумажку в карман. – Власть – это не шантаж. Нет, единственное, что вы должны делать, – это покупать фирмы. К вашей выгоде, о чем я еще не упомянул, вам не нужно владеть этими фирмами целиком, чтобы иметь возможность их контролировать. Достаточно, чтобы вам принадлежал 51 процент их стоимости. Иногда достаточно и меньше. А если вы контролируете фирму, вы можете за ее деньги покупать другие фирмы, таким образом вы существенно повышаете влияние вашего состояния. К этому добавляется, что решающие в наши дни производственные факторы – интеллект, ноу-хау, личная активность – в экономике и организации производства оцениваются совершенно неправильно, поскольку эта оценка все еще ориентирована на отношения раннего капитализма. Она основана на производственных фондах, складских запасах, машинах и так далее. Но представьте себе, что вы натолкнулись на молодую, маленькую фирму, основатель которой носится с фантастической идеей, для осуществления которой ему нужно лишь немного денег на пару компьютеров, и тогда вы сможете за пятьдесят или сто тысяч долларов и кредит в несколько миллионов – который вы получите назад даже с процентами – получить контроль над фирмой, которая через пять лет будет стоить миллиарды. – Он сложил ладони. – И, разумеется, вы не добьетесь ничего, если будете инвестировать в видеотеки или в сеть быстрых закусочных. Вы должны действовать в стратегически решающих областях. Продовольствие. Финансы. Информационные технологии. Средства массовой информации. Сырье. Энергообеспечение… Если Shell или BP чего-то захотят, разве они этого не добьются? Многие убеждены, что нефтяные концерны являются движущей силой по крайней мере половины региональных войн этого столетия. Неважно, соответствует это действительности или нет, уже одно то, что им это приписывают, свидетельствует об их мощи.

Джон сжал губы. И откуда только берется эта головная боль? И пить хочется.

– Неужто обладание фирмами действительно означает влияние, – с сомнением сказал он.

Маккейн задумчиво мял свои губы. Немного поразмыслив, он кивнул:

– Наверное, я требую слишком много. Я опрокинул на вас то, над чем сам размышлял десятилетиями… Но есть один исторический пример. – Он подошел и снова упал в кресло напротив Джона. – Вам когда-нибудь приходилось слышать имя Фуггер?

– Нет.

– Так я и думал. А между тем это имя должно быть так же на слуху, как имя Наполеона или Чингисхана, но по каким-то причинам историческая наука слепа на финансовый глаз. Фуггеры были купеческим родом, жившим в Аугсбурге, городе, который расположен на юге Германии и который по сей день носит на себе печать деятельности этого семейства. Они начинали как ткачи, но в их лучшие времена буквально владели миром – их рука простиралась от западного побережья Южной Америки через Европу до пряных Молуккских островов. Без телеграфа, без спутников и компьютеров они держали под своим контролем свои зоны влияния с эффективностью, о какой некоторые крупные предприятия наших дней могут только мечтать, и они доминировали практически во всех областях тогдашней экономики. Они были крупнейшими землевладельцами, крупнейшими банкирами, у них были самые большие торговые дома, какие тогда существовали, крупнейшие рудники и прииски, они были величайшими работодателями для ремесленников, важнейшими производителями оружия – они владели просто всем, временами они обладали десятью процентами всей собственности государства. Концерн с мощью Фуггеров в наши дни почти непредставим – он должен был бы охватывать шестьдесят крупнейших предприятий мира. Могущественнейшие из сегодняшних многонациональных концернов, будь то General Motors, Mitsubichi или IBM, просто карлики по сравнению с Фуггерами.

Маккейн прищурил глаза и набрал воздуха, ему требовалось много, очень много воздуха для того, что он собирался сказать.