– Солнце теперь совсем не такое, как в моей молодости. И я не думаю, что дело в старости. В мое время никто не жаловался на солнце. Наверное, это действительно связано с озоновой дырой. Солнце изменилось, вернее, тот его свет, который доходит до нас. – Он задумчиво кивнул. – Изобретатель аэрозоли, разумеется, не предполагал разрушения озонового слоя. И, может быть, не так все просто и не он один в этом виноват. Всегда сходятся несколько причин и несут с собой целый пучок следствий, и все взаимосвязано, все так переплетено, что не распутаешь. Понимаете, что я имел в виду под словами «с виду»?
Джон подумал, потом кивнул, хотя мог лишь смутно догадываться, к чему клонит старик.
– Да.
– Я думаю, свой скрытый смысл имеет и то, что вы выросли именно так, как вы выросли, и то, что вы, скажем, начиная с известного возраста, ускользнули от нашего внимания. – Он покачал головой, улыбаясь своим мыслям. – Пятьсот лет подготовки – и вдруг так осрамиться. Можете себе представить? После смерти Лоренцо мы растерялись, не зная о вас ничего, кроме имени и данных десятилетней давности. – Он снова засмеялся, взял печенье и макнул его в свой кофе, прежде чем надкусить. – Мы даже не знали, где вы живете.
Джон принужденно улыбнулся.
– И что, Лоренцо был подходящим наследником? – спросил он, невольно задержав дыхание.
– Подходящим он, конечно, был. С развитым интеллектом, в школе завоевывал призы по математике… Мы все были им очарованы, признаюсь вам. Он был бы подходящим – с виду. Но ведь я уже сказал вам, что не доверяю тому, что «с виду».
– Я не завоевывал призов по математике, – сказал Джон. – У меня были трудности с обычным вычислением процентов. И интеллектом не блистал.
Кристофоро Вакки взглянул на него.
– Но Лоренцо умер, а вы живы.
– Может, это была ошибка.
– Жизнь нам отмеряет Бог. Вы думаете, Бог делает ошибки?
Джон ответил не сразу.
– Не знаю. Может быть. Иногда, я думаю, да.
Старик поднес чашку ко рту, выпил, задумчиво покивал.
– Вы еще слишком молоды, Джон, чтобы увидеть совершенство мира. Ничего, это поправимо. Поверьте мне, вы законный наследник по справедливости.
– Почему-то я себя таким не чувствую.
– Потому что вы пока находитесь в некотором шоке. Вся ваша жизнь фундаментально изменилась, и вам еще нужно встроиться в новую жизнь. Это нормально. Вам придется многому учиться, многое узнать, многое понять, прежде чем вы осилите этот шаг… А сейчас бы я с удовольствием, – продолжил Кристофоро Вакки, отхлебывая свой капучино, – поехал с вами во Флоренцию. Показал бы вам кое-что в этом городе. И в первую очередь наш архив. Он хранится у нас в офисе. Кстати, уже пятьсот лет. Хотите?
Эти пятьсот лет, подумал Джон, так легко слетают с его губ, будто он сам их прожил. Будто принадлежит к другой расе – расе бессмертных адвокатов.
– Звучит заманчиво.
– Здесь у нас в подвале хранятся все документы, но в микрофильмированном виде, – сказал Кристофоро. – А я хотел бы показать вам оригиналы, чтобы вы ощутили время и историю. – Он хитро сощурился: – Если, конечно, мне удастся разбудить Бенито.
– Довольно далеко до работы, – сказал Джон, когда они миновали Луку, а дорожный щит указывал, что до Флоренции осталось семьдесят восемь километров.
– Мы не так много работаем, чтобы это причиняло неудобства, – улыбнулся
– Тогда почему бы вам совсем не покинуть Флоренцию?
Кристофоро Вакки сделал неопределенный жест.
– Традиция, думаю. К тому же хорошо смотрится на визитных карточках, когда путешествуешь по миру.
Джон кивнул, глядя в окно:
– Тоже причина.
Говорили они немного. Джон забылся от вида тосканских холмов с их виноградниками, фруктовыми садами и белыми виллами, а старик задумчиво смотрел перед собой.
Когда они въехали во Флоренцию, он велел Бенито высадить их на Пьяцца Сан-Лоренцо.
– Отсюда недалеко до офиса, а по дороге я покажу вам некоторые достопримечательности. Не те, что обычно показывают – Пьяцца делла Синьория, Уффици, Дуомо, Палаццо Питти, Понте Веккио, – это стандартный набор. Но его, я думаю, вам необязательно осматривать в субботу.
Джон кивнул. Правильно, сегодня суббота. Его чувство времени еще пока не упорядочилось.
Машина с трудом пробивалась через бесконечные пробки между колоссальными средневековыми фасадами и наконец остановилась перед кирпичной стеной одной массивной базилики. Кристофоро велел Бенито забрать их у офиса в половине третьего, они с Джоном вышли из машины, и «Роллс-ройс» покатился дальше под заинтересованными взглядами прохожих.
Улицы Флоренции были необыкновенно оживлены. Вся площадь перед церковью Сан-Лоренцо пестрила временными торговыми лотками, между рядами которых протискивались толпы туристов, громко разговаривая на всех языках мира, а мимо тарахтели мопеды. Джон старался не отставать от Кристофоро, который явно чувствовал себя здесь как дома и направлялся к памятнику посреди площади.
