Генеральный секретарь хотел возразить, но передумал, некоторое время невидящим взглядом смотрел в пустоту и, наконец, задумчиво кивнул.
– Безусловно, это сильная моральная позиция, – признал он. Поднял взгляд, посмотрел на Джона. – А как вы собираетесь избежать упрека в манипуляции голосами?
– Все, кроме самого процесса волеизъявления, будет проходить абсолютно открыто. На любой избирательный участок будут допускаться наблюдатели, подсчет голосов будет вестись открыто. Мы будем применять обыкновенные бюллетени с галочкой или крестиком – никаких компьютеров, никаких других машин, которыми можно манипулировать. Даже финансовые дела организации
Возникла долгая пауза, похожая на вдох мифологического чудовища.
– Да, – кивнул Джон Фонтанелли. – Люди, которые девять лет назад в Лейпциге и в других городах Восточной Германии вышли на улицы, скандировали: «Мы – народ». Это именно то, о чем здесь идет речь.
– Такого еще никто не пытался сделать, – сказал Генеральный секретарь.
– Поэтому наступило время, чтобы кто-то попытался, – ответил Джон.
