Потом дверь закрылась, и наступила тишина.
Позднее он лежал в своей кровати, один в комнате, положив на лоб мокрый компресс, и смотрел в потолок. Только не думать. Воспоминание об утреннем событии расплывалось в водоворот огней и выкриков. Только не думать о том, что отныне это может стать его повседневностью. Здесь по крайней мере спокойно, двери на террасу закрыты, не слышно даже моря, абсолютно ничего.
Он задремал, в блаженном состоянии между сном и бодрствованием, из которого его вырвал телефонный звонок.
Что? Он приподнялся на локте и посмотрел на аппарат у своей постели. Наверное, приснилось. Кто же во всем доме станет его сейчас беспокоить…
Нет, опять зазвонил – отвратительным, назойливым дребезгом. Он поднес трубку к уху.
– Алло?
– Мистер Фонтанелли? – спросил звучный, не лишенный привлекательности голос с британским акцентом.
– Да? – Разве этот голос ему как-то знаком?
– Джон Сальваторе Фонтанелли? Вы сейчас у себя в комнате?
Что бы это значило?
– Да, черт возьми! Разумеется, я у себя в комнате, где же еще? Кто вы и чего хотите?
– Вы меня не знаете. Я надеюсь, мы еще познакомимся, но сейчас я не могу назвать вам мое имя. На сегодня у меня задача только одна: установить, действителен ли еще этот номер.
– Мой телефонный номер?.. – Джон вообще ничего не понимал.
– Внутренний номер 23. Я хотел узнать, по-прежнему ли он проведен в вашу комнату. Но подробнее я объясню вам это в другой раз. Ах, и еще одно… Пожалуйста, не говорите об этом звонке никому, особенно никому из семьи Вакки. Доверьтесь мне.
Этот тип что, рехнулся?
– С какой стати?
Незнакомец на другом конце провода помолчал, шумно вдохнул и выдохнул.
– С той, что вам понадобится помощь, мистер Фонтанелли, – наконец сказал он. – И я тот, от кого вы ее получите.
В «Джереми» были и сидячие места, но никто на них не садился. Дерматин сидений на ощупь был такой, будто кто-то пролил на него непонятно какой соус и не вытер, а оставил высыхать, и теперь его засохшие остатки под тобой крошились. Рассмотреть это поближе не представлялось возможным, потому что в пивной горели только зеленые и темно-желтые лампочки, да и тех немного. Были там и столы с табуретами, но постоянные клиенты стояли у стойки. Оттуда, кстати, лучше был виден телевизор, всегда включенный на какой-нибудь спортивный канал.
У Лино Фонтанелли было гладкое, почти детское лицо, делающее его моложе, чем он был на самом деле. Волосы казались напомаженными, но он не применял никаких кремов; ему самому было противно так выглядеть. Он приходил в «Джереми», когда не хотел видеть никого из офицеров базы ВВС Мак-Гир, а такое с ним случалось часто. Пиво здесь было не хуже, чем в любом другом месте, а гамбургеры так даже и лучше, и тут было спокойно. У него было постоянное место у самого угла стойки, где он мог почитать газеты и где никто не загораживал ему телевизор.
В последние дни он прочитал чертову пропасть газет.
В этот вечер было малолюдно. В углу толстый парень со своей толстой девушкой ели картошку фри – наверное, чтобы не потерять свою привлекательность; у другого конца стойки сидел седой старый негр – здешняя инвентарная принадлежность – и что-то говорил бармену, который молча кивал, протирая стаканы. Мужчина, недавно вошедший, пристроился к стойке чуть подальше Лино и заказал себе пиво. Этот тип подтянул к стойке табурет – значит, либо никогда прежде здесь не был, либо его не заботило, что он придет домой с грязными пятнами на брюках.
Когда пиво было уже наполовину выпито, а Лино как раз перелистнул газету на спортивную страницу, мужчина указал на газету и спросил:
– Вы читали? Про типа, который получил в наследство триллион долларов?
Лино нехотя поднял голову. Мужчина был одет в темное пальто и сжимал свой стакан в горильих волосатых лапах.
– О нем, я думаю, все читали, – ответил он как можно безучастнее.
– Триллион долларов! Охренеть. Боюсь, у самого Бога нету таких денег, а?
– Понятия не имею, сколько денег у Бога.
Вроде бы незнакомец оставил Лино в покое, вперившись взглядом в баскетбол по телевизору, но игра не пробудила у него интереса.
– Я читал, что у этого типа есть старший брат, – продолжал он молоть языком. – Эх, парень, подумал я, каково ему сейчас смотреть на все это? То-то, наверно, жалеет, что не задушил братца еще в колыбели, огреб бы все денежки сам. Могу себе представить, что творится у него на душе.
Лино опустил газету и поглядел на болтуна внимательнее. У того было мясистое, изрытое бывшими угрями лицо. Очевидно, что он не боится ни драки, ни пьянки. В глазах сквозило коварство.
Он заметил взгляд Лино.
– Да ладно. Мало ли что в голову взбредет? Мысль ненаказуема. Пока до дела не дойдет.
У Лино и правда много чего творилось на душе, когда он понял, что героем всех этих сообщений был Джон. Его брат Джон, которого ему в детстве приходилось нянчить. Который карапузом чуть не попал под автобус. И так далее…
Теперь его интересовало лишь одно: случайно ли этот тип заговорил именно с ним?
