— Что Вы имеете в виду? — напряглась я, останавливаясь и смело хватая за рукав продолжившего идти вперед мужчину — Стойте! Объясните сейчас же! Что Вы хотите этим сказать?
— Ш-шшш! — недовольно прошипел от боли регент, аккуратно высвобождая из моих пальцев пряди своих непостижимо отросших волос, попавших в мой захват вместе с его рукавом — Отпустите.
— Прошу прощения, — покраснела я, разжимая пальчики — Никак не привыкну, что у Вас теперь другая прическа. Поражаюсь, как можно так быстро отрастить волосы. Но я все еще жду ответа.
— Мои ответы никогда не устраивали Вас, леди, — откидывая пряди за спину, вздохнул Никай — Зачем эти разговоры, если любые мои словы вы воспринимаете как повод для спора и очередное подтверждение моей неправоты? Оставайтесь при своем мнении. Это Ваша жизнь.
— И все же?
— Все же? Ну, если настаиваете… Леди, Вы в нелепом, непонятном статусе находитесь подле короля. Вас не волнует собственная репутация, не волнует Ваше сомнительное будущее и не менее сомнительное настоящее. Так разве стоит переживать о вполне обоснованных сомнениях, которые должны были бы посещать Вашу хорошенькую головку, но, по каким-то не понятным мне причинам, так и не посетили ее?
— Вы о чем? — напряглась я, неосознанно прижимая кулаки к груди, в которой судорожно забилось от тревоги сердце.
— Рано или поздно, этот месяц Пробуждения подойдет к концу, Лорелея. И Вам нужно будет вернуться домой. Как Вы приедете туда? Как объясните все это? О, конечно, Вы же никуда не собираетесь, верно? Вы же искренне рассчитываете, что едва сердце моего брата забьется, он упадет перед Вами на колени и подарит его Вам. И Вы с ним поженитесь и будете жить долго и счастливо…
— А Вы, значит, уверены, что этого не произойдет? — уперто насупилась я.
— Отчего же? — ухмыльнулся регент — Я тоже люблю романтичные истории. Будем ждать вместе. Только вот тут возникает вполне логичный вопрос: если брат любит Вас ( а Вы, как я понял, свято верите в его чистое и светлое чувство), то отчего не сделал Вам официального предложения уже теперь?
— Потому что сердце его еще не проснулось…
— И если не проснется, то он просто вздохнет и опустит Вас на все четыре стороны? Очень похоже на поведение влюбленного мужчины, правда?
Я потрясено замолчала, с ужасом слыша в рассуждениях регента отголоски собственных сомнений. А Никай, не дождавшись от меня ответа, продолжал:
— Понимаю, у Вас нет опыта общения с противоположным полом. Но логика-то у Вас есть? На что похоже поведение Кирана, ответьте мне? Его не ко времени проснувшееся воспитание и сдержанность? Его вежливое внимание и абсолютная неспешность в вопросе определения Вашего статуса? Он же драконодержец, побери его Пламя! Он должен был в первый же день на лбу у Вас выбить свое имя, чтобы каждый знал, кому Вы принадлежите! Мне следовало бы уже трижды прятать Вас от его страсти и вырывать из компрометирующих непозволительных ситуаций! Но он спокоен! Тот, в чьей крови течет подвластный ему огонь спокоен, Лорелея! Проснитесь же!
— Вы… Вы что, следили за нами? — сдавленно прохрипела я.
— Изначальное пламя, это все, что Вас волнует?! — возмутился регент.
— Что еще должно меня волновать? — ворчливо буркнула я.
— То, что Вами пользуются! — рявкнул вышедший из себя Никай — Слышите меня?! Вы — его шанс. И он с трепетом и надеждой держит Ваше хрустальное сердце на вытянутых руках! Но однажды руки устанут. Он устанет. Устанет быть благодарным, устанет изображать идеал, который Вы выстроили в своем сердце, стремясь ему соответствовать. И тогда руки разожмутся. И Ваше сердечко упадет на камни реальности. И разобьется на тысячу осколков. Как Вы будете жить дальше? Когда однажды проснетесь рядом с тем, кто час за часом все больше ненавидит Вас? Потому что нельзя имея в крови свободный огонь не ненавидеть ту, что посадила его на цепь признательности и лишила свободы в обмен на спасение! Он начнет мстить. День за днем, год за годом. Превратит Вашу жизнь в кошмар лишь за то, что однажды сам вошел в Вашу клетку. И он забудет, что Вы не просили о том. Забудет, что сам сделал этот выбор. Виноваты будете Вы! И Вы заплатите за каждый миг его неволи страшную цену.
В коридоре стало тихо. Лишь рвал темноту шорох моего резкого дыхания, выдавая накрывшие меня страх и панику. Боль и снова страх.
— Вы… Вы тоже хотели лишь воспользоваться мной… — наконец, скорее просипела, чем произнесла я.
— Но разница в том, что я был бы счастлив оказаться в Вашем плену, — едва слышно шепнул Никай и вскинул к моему лицу руку, будто стремился коснуться щеки, миг спустя уже уронив ее обратно.
А затем он резко развернулся на каблуках, хлестнув по моим плечам отросшими прядями, и быстрым шагом покинул коридор.
