Павел демонстративно встал и начал ходить кругами по комнате. Не знаю, чего он добивался, но напрягало это до головной боли.
— Так, — начал он, — я уверен, что это совершил кто-то из прислуги. Кучка нищебродов решила поживиться за счёт нашей семьи. Конечно, зачем работать, когда можно спи… чужое и пару лет жить припеваючи, гуляя на ворованные деньги, — он посмотрел на меня в ожидании реакции.
У меня глаза на лоб полезли от такого спича. На секунду я даже усомнилась в своих выводах, настолько уверенно звучал его голос, но взглянув на блестевший от пота лоб собеседника поняла, что он изрядно напряжён. Если он с такой же горечью будет доказывать свою позицию отцу, то кому поверит старший Суханов? Практически незнакомой женщине, которую он и сам обвинял в угоне, или родному сыну? Если вверх одержит его отпрыск, то могут пострадать невиновные люди. Что с ними сделает Владлен? Уволит? Отдаст под суд? Или разберётся самостоятельно. Как бы там ни было, ни один из вариантов меня не устраивает. И как быть? Как убедить Суханова, что мои выводы верны, ведь доказательств у меня никаких нет, только размышления и здравая логика.
— Козлы, которые ничего сами в жизни не добились, будут и дальше грабить честных людей и оставаться безнаказанными, так? — тем временем продолжал он, гневно уставившись на меня.
Его лицо покрылось нездоровыми пятнами, а ноздри нервно расширились.
— Я не допущу этого, — скривил он губы в отвратительной усмешке.
— Прислуга не виновата, — холодно ответила я.
— Тогда кто? — его лицо озарил оскал. Такой бывает у гиены, когда она видит потенциальную жертву.
— Владлен Дмитриевич, если посчитает нужным, сам вам обо всем расскажет, — отрезала я.
Лицо Павла скривилось, будто он увидел мадагаскарского таракана. Вроде и вреда от них не много, но и на вид противные. Меня опять передернуло от его взгляда. Почему этот парень вызывает у меня столь неприятные ощущения? Первая встреча здесь явно не при чем, просто есть в нем что-то, чего я не могу понять.
— Так может это ваших рук дело, и вы решили прийти с повинной? — навис он надо мной.
— Паша, — мягко одернула его Анна.
— А что? — обернулся он на сестру. — Поняла, что ей тюрьма светит, и прибежала на коленях прощение просить.
Я решила не подаваться на провокацию. Внутри меня все бушевало от нахлынувших эмоций, но я сдержалась и холодно ответила:
— Если бы я совершила подобный поступок, то мне и в голову не пришло прийти сюда. Я скорее бы отправилась в ближайшее отделение и написала чистосердечное.
Павел недобро ухмыльнулся.
— Тогда бы вам светил срок, а мой отец хоть и дурак, но человек жалостливый. Простил бы.
— Паша, остановись, — еще раз призвала его спокойствию Анна. Девушка явно опасается его взбалмошной натуры. Боится, что он может сболтнуть что-то лишнее? Или дело в чем-то другом?
— А кто тогда? — он вновь уставился на меня потемневшими глазами, не обращая внимания на слова сестры.
Я промолчала, не желая вступать в бессмысленный разговор. Павел пытается всеми силами выведать, то, что я узнала. Поняла ли я, что это его рук дело. Вот пусть и понервничает. Я расслабилась и, демонстративно отхлебнув кофе, и взяла очередную конфету. Хоть сладким побалую себя в ожидании. Вот только Павел не собирался молча смотреть, как я наслаждаюсь шоколадками.
— Тогда остаются подчиненные отца. Кто? Лиля, Катя, Даша, Владимир или может все-таки Ксения? — нагло ухмыльнулся он, внимательно следя за моей реакцией. — Может вы пришли просить отца, чтобы он ее помиловал?
Мои глаза заслала белая пелена. Какой мерзавец. Готов подставить совершенно не знакомых людей, лишь бы остаться безнаказанным. Теперь у меня не оставалось ни грамма сомнений в его причастности к преступлению. С трудом проглотив конфету, я вскочила с кресла и гневно выплюнула то, что говорить совершенно не собиралась.
— Да как ты смеешь обвинять людей, которые честным и тяжёлым трудом зарабатывают себе на кусок хлеба. Ты ненавидишь отца и только ждал, как можно ему подгадить. Знал, что потеря любимого автомобиля сделаем ему больно, поэтому и угнал ее. Что ты с ней сделал? Продал? Утопил в болоте или просто кинул где-нибудь в лесу?
Я тяжело дышала от такого красноречия, но не отводила взбешённого взгляда от наглого лица мерзавца.
— Как вы смеете? — взвизгнула Анна. — Как вы смеете обвинять Пашу в таком?
— Я не права? — обернулась я к девушке. — Или это была твоя идея? Ты ненавидишь Владлена ещё больше, чем твой брат. Ведь помимо отсутствия отцовского внимания тебе приходилось заботиться не только о себе, но и о брате. Так может это была твоя идея? И я ошиблась лишь в выводах кто главный подстрекатель?
— Не тронь Аню, су…, — взбешенно рявкнул Павел. — Она единственная кто всегда любил и заботился обо мне.
— А как же бабушка? Она вас любит как родных внуков, — пропустила я мимо ушей его хамство.
— Она всегда на стороне отца. "Как он сказал, так и будет", — передразнил он Галину Андреевну.
— Какие же вы неблагодарные, — устало покачала я головой.
