— Не хочешь, не отвечай, — прикрывая глаза и тяжело дыша от возбуждения, прошептала Алисия. Ее руки потянулись к моей куртке, грязной, слегка влажной еще от крови Корда. Морфоид расстегнула молнию и задрала футболку. Руки ее скользнули по голой коже, я закусил губу. Господи, какое мерзкое существо! Я не хочу!
— Такой юный, такой сладкий, — томно бормотала Алисия, оглаживая мою спину и живот. Пальцы ее вцепились в пряжку ремня. Дрожь отвращения пробежала по телу. Я завертелся, безуспешно сопротивляясь. Мне не верилось, что это происходит со мной. Это сон, всего лишь дурной сон! Я зажмурился, но жадные горячие руки не прекращали гладить мои бока.
Стянув штаны, Алисия отошла. Приоткрыв один глаз, я наблюдал за ней со странной смесью страха, стыда и любопытства. Корд так и не объяснил мне, как устроены морфоиды.
Нелюдь полюбовалась немного и стащила собственную куртку. Под ней была лишь тоненькая маечка, обтягивающая мускулистый, но вполне женский стан. Ее подруга от нетерпения подпрыгивала на диване, ей не терпелось присоединиться.
Я оказался в патовом положении. Они не скрывали, что убьют меня. Я умру, умру самой отвратительной и стыдной смертью, какую можно придумать. «Корд, — взмолился я, — помоги! Самому мне не вырваться от этих тварей».
Сердце стучало, отсчитывая секунды моего позора. Облизав пересохшие губы, я криво улыбнулся:
— Хей, девушки! Что за скучное развлечение вы придумали! Может, развяжете меня, я покажу новую игру имперских кадетов…
— Девушки? — переспросила Алисия.
Нелюдь засмеялась и стянула через голову свою майку. Я не поверил глазам: в колышущемся знойном мареве плечи морфоида раздвинулись, а грудь сморщилась и обвисла двумя пустыми мешочками. Меня снова затошнило, я поднял глаза к потолку с матово-белыми лампами. Сквозь волны наплывающей дурноты, старался думать о чем угодно, но не о шарящих по моему телу уже четырех (Шейн не выдержала и присоединилась) руках.
— Эй, он мой! — вдруг вызверилась на товарку Алисия и ударила ее кулаком в бок. Я мрачно усмехнулся, две красноглазые макаки делят меня, как самца. Это забавно.
Лицо Алисии приблизилось к моему. Я отвернулся, но ужасно сильная рука ухватила за мой подбородок и повернула к себе. Глаза слезились, я жмурился, но все же заметил, как раздались скулы и укоротился нос, оставляя лишь две продолговатые ноздри. Рот растянулся почти до ушей, в щели мелькали мелкие острые зубы. Змеиный язык прошелся по моим губам влажной тряпкой.
— Как мило, какао, — облизнувшись, сказала Алисия. И снова вцепилась губами в мой рот. Я стиснул зубы и напрягся, дергая руками. Может, удастся освободиться. Лучше смерть, лучше сто смертей, чем эта мерзость.
— Боишься, маленький? — ласково спросила тварь, обнимая меня, пощипывая шею и щеки, действительно как малышу. — Сладкий мальчик из добропорядочной семьи… Интересно, что скажет Стальной Сокол о племянниках морфоидах?
Я закрыл глаза. Отчаяние, черное и давящее, наползало из самой глубины мозга. Я убью их, я убью их, убью всех до единого…. Больше я не открывал глаз, стараясь не чувствовать, не ощущать, что и как делают морфоиды, о чем говорят между собой и что нашептывают мне на ухо влажными ртами. Не открыл глаз даже тогда, когда Алисия с силой обняла меня за талию, прилипая ко мне своей кожей. Лишь дернулся от боли, потому что прикосновение вызвало что-то вроде ожога. Морфоид повис на мне, гулкое дыхание, мое и Алисии, были единственными звуками, которые остались в мире. Сколько длилась эта пытка, не знаю. У меня мутилось в голове, по спине катились крупные капли пота.
Какой-то звук пробился сквозь звон в ушах. Возможно потому, что был намного громче. Я не сразу сообразил, что это общая тревога. Алисия медленно, с противным хлюпаньем, отстранилась. Ноги гудели, мне было жутко холодно. Так холодно, что зуб на зуб не попадал.
— Чертов ублюдок! — шипела Алисия. — Что там у них?
— Не хватало только зависнуть в этой дохлой посудине, когда наши денежки в банке Лигоны, — рявкнула Шейн, — добьем сосунка?
В голосе прозвучало сожаление. Но тут тряхануло так, что пол стал дыбом, а морфоиды оказались в углу. «Все, — подумал я, — корабль упадет, и все кончится». Этот вариант показался даже привлекательным. Я вздохнул и потерял сознание.
Очнулся от холода и ломоты во всем теле. Руки затекли, я не чувствовал пальцев. Бок болел так, словно его ошпарили кипятком. Скосив глаза, я увидал громадный кровоподтек, будто по животу прошлись крупной шкуркой. Кровь сочилась крупными каплями, ручейками катилась вниз.
«Суки, — подумал я, голова нещадно кружилась, — даже не добили».
Дернул руками, еще раз. Сил у меня было, как у новорожденного котенка. Тяжело дыша, я закрыл глаза. Как холодно.
Только бы Корд спасся.
Корабль снова тряхнуло, руки едва не выдернуло из плеч. Раздался треск, меня швырнуло в угол. Я ударился головой о ножку дивана и выругался. Спасение! Вот оно, пришло, когда у меня не осталось сил даже подняться на ноги. Какая ирония!