— Ненависть затмила тебе белый свет, ты ничего не хочешь видеть и понимать. Меня убили не нарьяги. Не они, а политиканы, которые надеются сместить Его Величество императора. Ты же обо всем догадался сам. Дан!
— База террористов, ты все-таки нашел ее, Корд?
— Нам не хватило совсем немного. Но мы сделали главное — напугали их, заставили затаиться… Еще чуть-чуть, и разведка накроет всю сеть.
— Это ничего не изменит. По крайней мере, для меня.
Ты вздыхаешь, ты уже выпустил пар и можешь улыбаться.
— На тебя возложено много надежд, Дан. Помнишь, да нет, не помнишь, на орбиту вышел новый военный крейсер «Дан-1», — твой взгляд становится мечтательным. — И враги империи притихли, такая это была мощь. А ты только родился…
— Только не говори, что родители назвали меня в честь крейсера, — морщусь я, мне так смешно, что щекочет в носу. Ну, надо же, придумали!
Ты легонько ощупываешь кончиками пальцев царапину на скуле.
— Ты хотя бы отдохнул?
— Да, наконец, смог выспаться, — усмехаюсь я.
— Хорошо.
У меня столько вопросов, но я не могу вспомнить ни одного. Они раздирают меня изнутри, а наружу не выходят.
— Зачем ты уходил?
— Уговорить их капитулировать.
— Камфу не позволит…
— Он больше ничего не сможет сделать. К счастью.
Представляю, как гнусный ханза-курранга удивился, когда понял, что на человека, на обычного человека не действует его сила. Как он выл и бесновался, пытаясь вытянуть энергию из своих соплеменников. А потом бросился на тебя (меня?) и упал, как мешок, на ступеньку перед алтарем. Страшно и сухо хрустнул его хребет. А из людского моря медленно и трудно выползал, выбирался маленький мститель Шику.
— Что же будет дальше, Корд?
— Ничего особенного. Завтра утром подпишут капитуляцию и война, наконец, закончится. Нарланд станет еще одной колонией великой империи, ее сырьевым придатком. Не думаю, что нарьягам будет особенно комфортно под властью оккупантов, но у них появится шанс выжить.
— Что они вообще такое?
Ты трешь подбородок в задумчивости.
— Они — загадка природы, ее тайна и сокровище.
— Но ты же был в Нарголле. Расскажи…
А мне сказал, что поедешь на лечебные озера в Канды. Я тогда два дня не мог дозвониться.
— Несколько веков назад на землю тогда еще не наров упал метеорит. Помнишь, по астрономии ты писал доклад по метеоритным дождям… Погибли почти все, остальные умирали в течение десятка лет. А выжили лишь те, что сумели приспособиться. Нарланд — уникальный мир, в других жизнь была уничтожена или приобрела настолько ужасающие формы, что миры были отсечены от перекрестка. Но Нарланд остался жить.
И его нужно сохранить, как бы нас ни шокировали проявления его эволюции.
— А люди?
— Люди пришли в Нарланд позже. Из миров, где уже невозможно жить. Естественно, обладающие колоссальной мощью, нарьяги быстро подчинили переселенцев. Хотя теперь все изменится. Местные получат равные права, тебя это должно радовать.
Должно. Но почему-то не радует. Как не радует ничего вокруг, даже пребывание под родной крышей.
— Ты доволен, Корд? — спрашиваю я. — Тебя устраивает такой конец?
— Разве мы можем сделать больше?
Я не в силах объяснить тебе пронзившее меня секунду назад озарение. Но знаю, что могу все изменить. Надо только вернуть им звезду. Вернуть их веру!
— Мне пора, — решительно вскакиваю и направляюсь к двери.
— Дан, — мягко окликаешь меня, ты уже совсем не сердишься, — я прошу тебя: будь осторожен.
Прихожу в сознание от собственного стона. Я лежу на боку, все тело затекло, но в онемевших мышцах спины будто бы ковыряют зазубренными ножами. Щека саднит от той самой царапины, которая была у тебя, глаз заплыл.
В капище тихо, мертвые — мертвы, живые покинули место боли и поражения. Мерцают и чадят красные лампады. Спиной я прижимаюсь к чему-то… нет, кому-то. Убитый Харру.
Собрав в кулак волю, отползаю. К алтарю, на свет, от смрадной мертвецкой к живому огню. Шатаясь, как пьяный, встаю на четвереньки и вижу их: лежащего на спине Камфу и нависшего над ним Шику. Оцепеневший, завороженный, я не могу вымолвить ни слова, хотя мускулы постепенно оживают, наполняются живой кровью и силой.
Худая спина мальчика просвечивает сквозь дряхлую линяло-красную материю, он стоит на коленях и деловито совершает какой-то странный обряд. Звенят бубенчики, хрипит, скребет пальцами по полу Камфу, Шику что-то тягуче выпевает.
Я улыбаюсь, глядя на него. Улыбаюсь, как последний идиот, когда это маленькое чудовище, совершенно праведное чудовище, поднимает окровавленные ладошки и произносит:
— Прими мое прощение и будь спокоен в свете Звезды!
Встаю на дрожащие, но уже почуявшие силу ноги, оттаскиваю Шику от трупа врага и прижимаю к себе. За стенами капища что-то грохочет. Продырявленная плотина больше не держит воду, потоки вперемешку с глыбами льда устремляются на беззащитный город.
— Бежим, Шику! Не можешь? Тогда держись крепче. Мы обязательно выберемся, поверь мне!
Мы ушли настолько легко, что я уверовал в своего ангела-хранителя. Трудяга работает без выходных, а в последнее время со сверхурочными. Сегодня он постарался на славу.