В уме я считал и старался запомнить дни, когда просыпался. И с нашего рождения прошло примерно 5 месяцев, да и по изменениям погоды тоже было видно. Когда мы родились на улице стояла осень, а сейчас похоже наступила уже зима, наверное, январь или февраль. Так вот примерно в полгода мы начали уверенно ползать по дому. И когда это произошло, начались усиленные тренировки моего сознания, которое в одиночку пыталось управляться с тремя детскими тушками.
Имена, эх вот тут засада, когда услышал впервые ржал почти час. Короче мы теперь — Илья, Никита и Алексей, во фантазия у родителей. Хорошо, что без Добрыни обошлось. Так в шутку иногда нас и называли родители — три богатыря. Наверное, мы были очень похожи друг на друга, и родители часто нас путали, да и имея одно сознание на всех, я, тоже не особо заморачиваясь, откликался на любое из имен.
Молока матери всем не хватало, поэтому скоро начали давать еще какое-то больше похожее на козье, но могу ошибаться — может тут и у коровы такой вкус молока, в любом случае стало повеселее с добавкой.
Старался все время, пока на нас никто не обращает внимания, потихоньку заниматься, развивая моторику пальцев и координацию движений. Делал это исходя из новых способностей. По очереди двигал руками, ногами. Делал синхронно. Для того, чтобы появлялась слаженность действий, а не хаотичное махание, приходилось концентрироваться — и как итог болела голова. Но заметил, что все больше действий мне дается легко и без последствий для мозга.
И вот в полгода впервые получилось встать. Когда отец вечером пришел домой он увидел, как мы стоим возле лавки и неуверенно держимся за нее. Отец даже прослезился, как мне показалось, подошел и стал тетешкаться с нами. Отец был крепким мужиком, с большими кувалдообразными руками. Средний рост, темно русые волосы, нос с небольшой горбинкой, после перелома похоже, добрый взгляд, паутинка морщин вокруг глаз. Я его видел в основной в простой одежде, обычно это широкие штаны, рубаха и сапоги.
За это время по разговорам взрослых все-таки удалось добыть частичную информацию о новом мире, в который попал. Во-первых, сейчас идет 1884 год от рождества христова. Родились мы в казачьей станице Прилукской, практически на границе с Китаем и Монголией. Похоже это где-то рядом от тех мест, где я провел свое детство вместе с делом. Отец был охотником-промысловиком. В детстве получил травму, после которой не смог долго сидеть в седле, поэтому и в казачий реестр его не записали. Так и занимался промыслом и большую часть времени проводил в тайге на своей заимке.
Еще у нас была старшая сестра Машка, ей сейчас 4 или 5 точно не знаю. Девчушка — егоза, постоянно бегающая за мамкой. Белобрысая с маленьким аккуратным носиком, конопушками и голубыми глазами. Красивая девка вырастет. Вчера чуть не угробила одного из братьев, запихала в рот три красных клюквины и убежала. Я закашлялся повернулся на бок и стал дышать носом. Сосед по сознанию заорал и мать быстро поняла в чем дело. Помогли, а сестре досталось вицей по заднице.
Еще был дед Иван, уже старый казак, который частенько за нами наблюдал за нами, поглаживая длинные седые усы. Небольшого роста, залысина на пол головы, длинные усы. Делали из него колоритного персонажа. Часто кряхтел и хватался за спину, но видно было что сила еще присутствует. Больше всего меня удивлял его пронзительный взгляд с прищуром, как будто тебя сверлят. Жуть.
Жила наша семья небогато, хотя и не знаю с чем сравнивать, нас как бы по гостям то и не таскают. Но в хозяйстве была корова, две козы, мерин, и похоже за всем этим следила мать, пока отец пропадал подолгу в тайге. Еда на столе всегда была, хоть и простая, но сытная. Отец частенько приносил дичь из леса.
Пока мать управлялась по хозяйству мы были под приглядом деда. Даже не знаю сколько ему лет 50–60 черт его знает в это время вроде бы стареют гораздо раньше. Он, приглядывая за нами никогда не сидел без дела. То, что-то вырезал из дерева, то занимался ремонтом обуви или что-то мастерил непонятное мне пока.
Наконец к первым признакам приближающейся весны мы пошли, было это примерно в конце марта. По моему встроенному в башку счетчику нам стукнуло 7 месяцев. С этого момента началась новая жизнь. Уже скоро мы забегали по избе, а когда на улице потеплело нас на целый день выводили во двор, где мы носились как угорелые с собаками и домашней живностью.
Ну это со стороны так. Я старался не показывать родным наличия в моей голове взрослого сознания, и лишь дед, поглядывая на нас, иногда прищуривался, глядя пронзительным взглядом.
Передвижение на нижних конечностях опять стало испытанием для моих мозгов, и голова при первых попытках. Начинала болеть. Я на первых порах путал ноги и падал очень часто. Сосредоточившись, повторял снова и снова по-молясь. Постепенно голова перестала кружиться и болеть и прогресс пошел семимильными шагами.
