— Слушай сюда. Сейчас мы пойдем вниз в вашу кибитку. Если по дороге ты на думаешь закричать, побежать или даже попрыгать, то имеешь все шансы не дожить до утра, да что-там нам в принципе не важно живого урода вывозить отсюда или мёртвого.
— Так все же убьете! — спросил, сощурив глаза бандит.
— Ну, тут такое дело, умереть то ведь тоже по-разному можно. Можно легко уйти, али с фантазией… — скривив злую ухмылку посмотрел в глаза варнаку и добавил, — а если сможешь нам все, что спросим поведать, да пользу принести, глядишь и потопчешь еще грешную землю.
На моих последних словах, Кузьмич крякнув, сопроводив это своим фирменным почесыванием бороды. «Думает Чапай», так можно было бы назвать картину этого мысленного процесса в голове у отставного фельдфебеля.
Ожидал многого, но в итоге мы загрузили в кибитку всех четырех бандитов. Кузьмич сел на козлы, а мы с братьями набились в кибитку с повторно связанными и молчащими в тряпочку варнаками.
— В тесноте, да не в обиде! — тихо продекламировал я, ставя пятку сапога на спину лежащего в ногах бандита. А что поделать, не уместились, придется их без особого комфорту везти.
Ехать решили за город, в ближайший лес. К нашему счастью, на дорогах было малолюдно, и за время пути из окон кибитки мы не наблюдали не нужного нам в этот момент оживления. Загнали кибитку по глубже в хвойный густой лес. Леха побежал устроить наблюдательный пост на дороге на случай, если появятся случайные свидетели. Он выбрал раскидистую ель и устроившись рядом с ней стал смотреть по сторонам. Когда по дороге промчались сани, запряженные двумя рысаками, мы стали вытаскивать из кибитки варнаков по одному, подводя их к небольшому овражку.
Допрос трех был не долгий, да и с самого начала мы понимали, что эти ухари лишь шестерки, и спрашивать надо у главаря, того самого, что бесцеремонно вломился в наше жилье. Трое варнаков упокоились на дне оврага с пробитым сердцем. Все ценные вещи мы экспроприировали у них еще в квартире, да и было то там совсем немного на четверых: рубля три по карманам набралось, засапожные ножи, да луковица самых простых часов на цепочке, что приглянулась Кузьмичу, и в один момент с нашего согласия переместилась в его карман. А вот с Ерофеем, главой этих отморозков поговорили более обстоятельно.
— Вот скажи мне Ерофей, — начал разговор Никита, — на кой-черт вы к порядочным людям средь бела дня, на еще и с палками в гости ходите?
— Дык, малец, мы это, ошиблись адресом, малясь… — попытался съехать с темы бандит.
— Ты мне тут огород не городи, а по делу выкладывай. Кто послал? Зачем вам Алена?
— Куда вы должны были ее привезти и к кому? —спросил я, прижимая лезвие ножа к уху Ерофея.
— Ну, Андрей Иванович велел девку эту приволочь живой, али мертвой в его загородное имение, оно верст в 15 от города будет, не далеко от Гатчины. А ребенка, нужно было удавить по-тихому, да в прорубь спустить на Неве. Там мы ужо не раз, выполняя поручения топили разных… Мы не хотели, но уже давно у графа Вельского на крючке сидим, вот и приходится делать, что просит.
В итоге, понять зачем графу нужна смерть дитя и, получается, свидетеля в лице Алены, мы понять не смогли. В тонкие материи личной жизни граф естественно своих «работников» не посвящал, давал лишь простые и понятные для сего племени задания. Из полезного, удалось вызнать адрес, где обитали бандиты, да место куда добытое прятали. Ухоронок было две и обе в доме за пустырем недалеко от Путиловского завода. В общем заслужил Ерофей легкую смерть, но так и не смог выторговать жизнь. Да и не собирался я, по правде говоря, оставлять его на белом свете.
Закидав тела бандитов ветками, свежим лапником, и присыпав сверху овраг снежном, мы направились в город. За собой, конечно, постарались замести следы. Но если несколько дней снега не будет, да кто-то поставит цель здесь пошукать, то с собаками точно найдут место преступлений ну и четыре замерзшие тушки. Но честно сильно сомневаюсь, что такое может быть.
Мы въехали в город, выпрыгнув в пятистах шагах от дома бандитов, а Кузьмич с Лехой направились пристроить кибитку. Да просто бросить ее решили с открытыми дверьми. Петербург этого времени кишит лихими людишками, долго она без пригляда не останется. А нам такое свидетельство связи с пропажей четырех человек, ну вообще не надобно. И с продажей заморачиваться тоже не стали.
Вдвоем с Никитой проникли во двор дома, где обитали убиенные. Это была небольшая избенка с одной комнатой, русской печкой, да хилым заборчиком по периметру.
— Что-то как-то убого… — подумал я, разглядывая жилье варнаков.
Пробраться в дом не составило труда, так как у Ерофея был изъят ключ от навесного замка, закрывающего входную дверь.
