Девушка сама идти не могла, поэтому нам пришлось вдвоем, по возможности меньше тревожа раны поднять ее на руках. Весила она килограмм сорок, поэтому нашим натренированным организмам сделать это не составило большого труда. Найдя комнату с кроватью, застеленную белоснежным бельем, уложили девушку, а Леха метнулся на кухню разводя примус. Нужно было чем-то горячим покормить девочку, и для этого он решил отварить бульон из курицы, найденном в герметичном ящике на большом куске прозрачного льда, видимо эта конструкция заменяла холодильник.
Время у нас есть, поэтому делать все впопыхах, как я говорил ранее нужды нет. Леха сварил бульон, а мы привлекли Никифора и поместили бессознательное тело аристократа на место, где ранее была девушка, далее сюда же спустили брыкающегося бугая, и проверив у того путы на надежность оставили в подвале, связав спиной к спине с Никифором. Так они не смогут помочь друг другу, а кляпы не дадут поговорить.
В одной комнате Никита нашел бар с напитками на любой вкус, и выбрав водку в красивом хрустальном графине, стал обрабатывать раны девушки. Она залилась краской, но никак не сопротивлялась и все ранки были дезинфицированы такими подручными средствами, после чего нарезав простынь на бинты, мы вдвоем принялись перебинтовывать наиболее пострадавшие участки тела. Глубоких ран не было, видимо изверг сначала хорошенько поиздеваться, не нужно было ему, чтобы жертва быстро отдала Богу душу. Но тем не менее после обработки ран, девушка стала похожа на мумию. Она молчала, и спокойно принимала помощь. К этому времени Леха закончил возиться с бульоном и принялся кормить бедняжку.
А у нас с Никитой появилось время для решения главной задачи. Очень уж хотелось выяснить у его сиятельства много вопросов. И не сомневаюсь, что когда он очнётся на своем же столе для изуверских ритуалов, то заговорит.
— Обязательно заговорит…- сказал я в слух ощерившись своей фирменной улыбкой и спускаясь в подвал.
Когда мы с Никитой спустились в подвальное помещение, то увидели на полу занимательную картину. Никифор с бугаем, который выполнял роль охраны графа, применяя эквилибристику в доступных им пределах извиваясь на полу, пытаясь освободиться от пут. И их физкультурный подвиг уже почти было привел к удушению плюгавого, так как значительно больший по габаритам бугай, изогнувшись надавил подельнику на шею левым локтем.
Подойдя ближе, я пнул в живот бугая, после чего эта куча мала, приняла прежнее положение. Но Никифор при этом продолжал хрипеть. От них нам удалось узнать, как открыть остальные двери. Тратить время на взлом не хотелось. Чтобы не нарваться на ловушку, мы отвязали плюгавого от бугая, освободили ему одну руку и дали связку ключей, что достали по их наводке из внутреннего кармана его сиятельства. Кстати, когда того тормошили, то увидели, что он очнулся и теперь находиться в полнейшем непонимании происходящего.
Никифор, передвигаясь как черепаха со связанными ногами подгреб к первой двери и стал ее отпирать. Мы на всякий случай отошли в стороны. Но так, чтобы этот тщедушный индивидуум не успел сделать рывок в новое помещение. Дверь открылась, и мы, не проверяя содержимое лишь убедившись, что при открывании из нее не вылетит птичка, ну или заряд картечи, отправили нашу черепаху-ключницу к последней двери. Здесь проделав ту же самую операцию, обратно привязали Никифора к своему другу по несчастью.
За первой дверью оказалась тюрьма, если ее так можно назвать. В общем три железные клетки, закрывающиеся на навесные замки. Похоже, что здесь изувер держал своих жертв между насилием. На стене обнаружилась связка ключей от камер, поэтому недолго думая мы перетащили туда по очереди в связанном виде двух субчиков, заскучавших без нашего пригляда, и закрыли на навесные замки по разным клеткам.
Вторая комната, оказалась более «занимательная» в самом негативном смысле этого слова. Честно, чуть не вытошнило, когда мы с братом в нее вошли. Здесь изувер хранил в растворе формальдегида, формалине части тел своих жертв. На стеллаже, выполненном довольно изящно аккуратно в ряд, стояли баночки с руками, ступнями, было четыре женских головы в банках побольше. И у каждой банки рядом была бумажка с именем жертвы.
Напротив этой дьявольской экспозиции стояло кресло, такое же как было в пыточной и рядом от него большой глобус, открыв который я увидел бар с большим выбором напитков и несколько изящных стаканов.
— Чертовщина какая-то! — сплюнул я себе по ноги, и мы вышли из этой преисподней плотно закрыв двери.
Для начала решили допросить подручных аристократа. Долго описывать процесс нашей беседы «по душам» не буду, но вкратце примерно так:
