Но смотреть, как они упорно пытаются нас прогнуть, тоже желания не было. Не понимаю — на кой-чёрт мы им сдались? Считаете себя пупами земли, докапываетесь до всех слабых? А ведь перед вами — по сути, дети. Вам по семнадцать лет, уже и женилка выросла, а вы докапываетесь до девятилетних пацанов, пусть те и выглядят старше, да и мозги, как выяснилось на занятиях в гимназии работают получше многих.
Что эти два гаврика уже нарыли про нас, мне было известно. Свистунов не так давно вызвал меня к себе, сообщил, что нашей троицей интересовались и запрашивали личные дела. Отказать таким людям, что явились в гимназию по нашим душам, руководство не могло — как ни крути, а Павел Алексеевич понимал, чем это пахнет.
— Ну что, Горские, — сказал Проскурин, — опять будете прятаться за юбками преподавателей?
— Проскурин, ты хоть одну юбку сегодня видел в тот момент, когда удирал от неприятностей, после нашей «дружеской» оплеухи? — Лёха ухмыльнулся, посмотрев тому в глаза.
Проскурин насупился и покраснел. В его глазах метались искры злости, он хотел было шагнуть вперёд, но более опытный в подобных конфликтах Поярский придержал его за плечо, давая понять, что спешить не стоит.
По лицам этих ушлёпков было ясно — отступать они не собираются. Инцидент в рекреации они восприняли как досадную случайность, и, похоже, до их тупых голов ещё не дошло, что связываться с братьями Горскими себе дороже. Без лишних слов вся пятёрка двинулась на нас, и основной угрозой были, конечно, трое крепких подручных из мещан.
Двое из них попытались обойти Никиту с двух сторон, но он молниеносно перешёл в боевой режим и нанёс упреждающий удар левому нападающему прямо в болевую точку на ноге — дед научил нас такими приёмами быстро выводить противника из строя, если потом надо с ним поговорить, а не закапывать. Удар получился такой силы, что Ерофей Брагин заорал как резаный и завалился на бок, возможно у него перелом или трещина, но точно похромать ему долгое время придется, и этот момент тот запомнит на долго.
Тем временем Поярский с Проскуриным бросились на Лёху. Здесь нужно было действовать аккуратно — если аристократу нанести серьёзные повреждения, виновным сделают тебя, и суд всегда будет на стороне знатных. Даже если дворянин сам начал драку, а мещанин ему врезал — итоги очевидны: штраф, тюрьма, исключение из гимназии, а для аристократа максимум — формальное порицание. Поэтому на виду у всех я не стал их калечить — своё время ещё придёт, и всё решим по-тихому, без пыли и шума, как говорил герой из одного хорошего советского фильма XXI века.
Лёха увернулся от неумелого выпада Проскурина и не сильным, но точным ударом в солнечное сплетение выбил у него дух. Тот на секунду застыл, глотая воздух и тщетно пытаясь отдышаться. Поярский, увидев момент, попытался зайти Лёхе за спину и зарядить по голове, но не знал, что мы с братьями действуем как единое целое — даже если один стоит спиной к противнику, остальные братья контролируют ситуацию на 360 градусов. Лёха легко увернулся, сделал подножку и опрокинул Поярского на землю. Тот, поняв, что опять влип, решил не усложнять — замер, делая вид, будто получил серьёзную травму, хотя я видел, как он, лёжа, одним глазом продолжал следить за обстановкой.
Третий из их подручных, Максим Телегин, бросился на меня, но миндальничать с ним я и не собирался — ему уже сегодня прилетело по горлу. Он всё ещё хрипящим голосом выкрикнул что-то в мою сторону и попытался броситься в атаку, но получил в то же самое место — осел на задницу, держась за горло и сипя ругательствами.
В этот момент на улицу из центрального входа гимназии стали высыпать ученики и преподаватели. По сути, потасовка закончилась, но теперь, похоже, нас ждало серьёзное разбирательство — слишком много свидетелей, и на этот раз всё точно не ограничится кабинетом Свистунова.
Как и предполагал, закончиться всё простым порицанием не могло. Родители аристократов дотянули дело до суда. Нас пытались всеми силами отчислить из гимназии, но несколько преподавателей встало на нашу сторону — написали отличные характеристики, подтвердили многочисленные провокации со стороны Поярского и Проскурина в нашу сторону, а также о их регулярных нарушениях дисциплины за годы обучения в гимназии. В итоге нам влепили штраф по 380 рублей на каждого брата — для большинства простых людей этого времени это бешеные, неподъёмные деньги. Защитники аристократов явно рассчитывали, что мы не сможем оплатить и влипнем по полной. Но увы и ах, мы могли себе сейчас позволить и большие финансовые издержки, и план этих недочеловеков не сработал на полную.
