Около семи часов вечера в трактире Палкина на углу Невского и Владимирского проспектов начала собираться молодая, необычная компания. Мы с Лёхой насчитали примерно 20 студентов, которые собрались здесь, как оказалось, по приглашению Михаила Герценберга, сына прибалтийского фабриканта, известного своей щедростью и прогрессивными взглядами. Михаил — элегантный молодой человек лет двадцать четырех, с лёгкой бородкой и умными глазами за очками в тонкой оправе. Он взял управление этой толпой на себя. Пока они собирались перед входом в заведение Герценберг, то и дело поглядывал на часы, которые убирал в карман жилетки из английского сукна, достаточно толстая серебряная цепочка, при этом свешивалась наружу. Манеры выдавали в нём человека, привыкшего к роскоши.
Вместе с Лёхой прошли в зал и расположились неподалёку от компании; Герценберг уже занял один из кабинетов за шторой, а мы сели так, чтобы была возможность услышать, о чём будут говорить. Официанты обходили столики, собирая заказы и разнося блюда с напитками, в кабинет несли форель с запечённым картофелем, шампанское, мороженое с ягодами, какое-то вино, нарезки. Видимо, счёт за этот ужин на такую толпу будет приличным, но молодого мецената, по-видимому, это совсем не смущало. То и дело из кабинета доносились новые заказы официантам. Они сдвинули несколько столов вместе, создавая просторное пространство для общения. Граммофон тихо наигрывал какие-то вальсы, а в углу сидел музыкант с гитарой, готовившийся развлекать публику.
Среди собравшихся студентов были те, кто явился в лёгких сюртуках, и те, кто предпочёл форму, в которой они университет посещали. Было несколько девушек в лёгких платьях с короткими рукавами, которые тоже живо участвовали в обсуждении. Молодёжь говорила о планах, делилась идеями на будущее и обсуждала политические новости.
По обрывкам фраз, доносившихся из кабинета, можно было сделать вывод: обработка студенческой массы находится еще на начальном этапе. Похоже, что здесь и сейчас Герценберг не планирует призывать к изготовлению бомб и метать их направо и налево. Скорее всего, он по указке своих кураторов формирует почву, и достаточно грамотно подошел к делу. Сначала они создают некое сообщество активных молодых людей, которым не безразлична ситуация в стране, а затем какое-то время проводят с ними работу, подкармливает в ресторанах, возможно, оказывая еще какие-либо услуги. Ну а впоследствии формат этих встреч перейдёт в более радикальный вид. И предполагаю, что часть молодых людей, которых мы сегодня наблюдаем в трактире, вольются в законспирированные террористические ячейки. Все в целом стало ясно, поэтому мы решили подождать на улице, пока закончится их студенческий сабантуй.
Невский был чудесен в этот летний вечер, по улицам гуляли люди разных возрастов и сословий. Ждать пришлось примерно пару часов, которые мы провели на лавочке, расположенной неподалёку от входа в трактир. Молодые люди, вышедшие из ресторана, стали расходиться, предварительно поблагодарив Герценберга за столь замечательный вечер. Он же, довольный эффектом, произведённым на молодежь, остановился на перекрёстке и стал ловить извозчика. Ждать ему пришлось не долго, вместе с ним в пролетку запрыгнул мужчина, явно старшего возраста, чем студенты, которые сегодня собирались в трактире.
Никита, дежуривший всё это время в сквере неподалёку, был одет в форму извозчика. И как только Герценберг показался, брат выехал в нашу сторону. Мы, запрыгнув в пролетку, покатили следом за агитатором и примерно через двадцать минут пути по столичным улочкам подъехали к двухэтажном дому на две парадные. Видимо, это дом на восемь квартир, примерно такие же часто встречал в своей прошлой жизни.
Агитаторы вошли во вторую парадную, а Лёха проследил, когда те зайдут в квартиру, так место нахождения было зафиксировано. Теперь осталось допросить Герценберга. Желательно так, чтобы нас с братьями при этом не смогли вычислить. У Никиты в пролетке лежала сумка, с маскировкой на такой случай, которая уже не раз нас выручала.
Пока Лёха наблюдал за домом, мы с Никитой преобразились: наклеили усы и бороды, поменяли одежду. Ждать ночи не стали. И, поднявшись на второй этаж, постучали в выбранную дверь. За дверью раздались шаги. Ключ в замке стал проворачиваться — дверь открыл сам Герценберг.
— Добрый вечер! — сказал он. — Вы к кому?
— Михаил Герценберг? — спросил я, немного состарив голос.
— Да, чем могу быть полезен?
— Мы от Моисея Соломоновича! — подключился Никита. Герценберг открыл рот, видимо, чтобы уточнить, кто это такой Моисей Соломонович, но ждать вопроса я не стал, а нанес ему удар по шее, от которого Миша сразу потерялся и стал сползать на пол по стене. Мы с братом быстро подхватили тело, и помогли ему бесшумно разместиться у двери. Достали пистолеты с глушителем и направились на проверку квартиры. В комнате за столом сидел спутник Герценберга, который недоуменно поднял на нас глаза. И что-то в его взгляде мне очень не понравилось…
