Мы оставили краны, естественно, без охраны, упокоившейся в ночной тени пакгаузов, и двинулись в направлении конюшни, где Никита заканчивал с лошадьми. Особой заварухи на месте у брата не случилось, так как скотину охраняли всего три охранника, причём гражданского вида, ну не было у этих работничков армейской выправки, что читалась за версту даже по силуэту. Когда мы подбежали к конюшне, то наши парни уже заканчивали запрягать коней, а мы, в свою очередь, притащили наши вещи, приготовленные еще днем. Их размещали частично на заводных, частично на тех конях, на которых будем двигаться сами верхом
Осталось всего восемь минут до первого взрыва, когда наш отмороженный диверсионный отряд выехал с территории конюшни. Похоже, что из Дурбана до первого взрыва мы не успеем вырваться, а если и успеем, то разве что в самый притык, но попробовать приблизиться максимально к границе города однозначно стоит, ведь после того, как громыхнет обстановка грозит довольно сильно измениться.
Особо не стесняясь, мы двигались в форме британских кавалеристов и направились к контрольно-пропускному пункту — к тому самому, где не так давно чудной, но очень оказавшийся нам полезным Уильям пропустил нас за каких-то жалких два фунта на территорию этого города-крепости, несущего стратегическую роль на этой войне.
На КПП оказалось довольно-таки людно. Я насчитал восемь бойцов и перекрытый на ночь шлагбаум. Мы притормозили, и к нам сразу же подошел офицер, что командовал группой солдат, охраняющих въездные ворота в Дурбан. Может быть эту раскрашенную белой и черной краской жердь, перегораживающую нам теперь путь воротами называть, и не стоит, но как уж есть.
Он махнул мне рукой, и я в ответном жесте отдал тому честь.
— Джон Смит, господин второй лейтенант! — представился я офицеру.
— Генри Тернер! — ответил мне офицер в том же звании, что и я. — Куда направляетесь, господин Смит?
— По приказу начальника штаба Горацио Китченера нашему отряду поставлена задача доставить важные документы! — я похлопал рукой по мешку, в котором находились деньги, ценности и документы из кабинета покойного генерала, — в Питермарицбург, как можно скорее. Вот нас подняли, словно по боевой тревоге, на сборы дали всего лишь двадцать минут, поэтому по возможности не задерживайте нас господин второй лейтенант.
Он посмотрел на меня с прищуром, что-то определенно в этом взгляде мне не понравилось. И тут из-за небольшого строения, поправляя свои штаны, вышел наш старый знакомый Уильям, который видимо отходил по важным делам, и как только закончил свои размышления о высоком предназначении человека, сразу же поспешил вернуться в строй.
И эта образина… узнала нас. Он раскрыл от удивления свои большие несуразные глаза и стал было открывать рот. Но ждать, когда солдаты возьмут нас в ружье, нам было совершенно не нужно, поэтому, не тратя лишних слов на переговоры, я выхватил приготовленный заранее пистолет с глушителем и выстрелил в офицера. Никита то же самое проделал с Уильямом. И тут же наши бойцы подхватили эту кровавую вакханалию, после которой пост, сторожащий въезд в Дурбан, был полностью обескровлен.
В тот момент, когда упал последний защитник ворот Дурбана, раздался оглушительный взрыв, отчего лошади, на которых мы сидели, вздрогнули и беспокойно стали перебирать копытами по пыльной дороге, успокоить их получилось далеко не сразу.
— Похоже, началось харам-ба-ха-ра-мам-бу-ру, твою дивизию! — подумал я и широко улыбнулся. Значит, лейтенанту Гибсону не удалось найти и обезвредить подожжённый шнур на складе, ну или возможно, что рванулf вторая закладка. Время то у них по факту было отмеряно примерно одинаковое.
Взрыв склада с боеприпасами был лишь началом. После оглушительного хлопка и последовавшей за ним взрывной волной, которая вынесла к чертовой матери, наверное, половину всех стекол в оконных проемах Дурбана, началась сумасшедшая канонада.
А я понимал, что до следующего подрыва, до разрушения второго склада, а также до уничтожения двух кранов в порту остались буквально мгновения. Мы не стали долго раскачиваться и пришпорили коней, один из бойцов слез с лошади, сдвинул закрывающий проезд шлагбаум тем самым, выпуская дюжину отмороженных русских медведей из этого города.
— Эх надо было брать одиннадцать парней, сейчас бы говорил чертову дюжину! — подумал я и мы вместе с Никитой, да и наш брательник Леха, который сейчас находился далеко от сюда, расхохотались. Это было скорее всего нервное, очень уже активной на действия в одну единицу времени оказалась эта ночь, все в буквальном смысле происходило за какие-то мгновения.
В округе царила кромешная тьма, поэтому нестись во весь опор у нас, конечно же, не получалось бы даже при всем желании, и мы двигались спокойной рысцой практически на ощупь, без возможности осмотра окрестностей, но так или иначе нам необходимо было уйти как можно дальше от постепенно набирающего обороты хаоса, что начинался в этом английском городе.
