— И дружили так, что у вас еще будут дети, — кивнула она. — Все с тобой понятно, деточка. Не хочешь, значит, оставлять его какой-нибудь двуногой?
— Ни за что не хочу! — искренне ответила я и заплакала бы, если бы русалки умели это делать.
Эрвин! Я ведь никогда не думала, что люблю его! Он был добрым и умным, я восхищалась его стойкостью и упрямством, я принимала его таким, каков он есть, с его увечьем и тайнами, а он делал то же для меня… И когда же, спрашивается, я успела его полюбить? Не до звездопада перед глазами, как это было с Клаусом, не до звона в ушах, словно на большой глубине, а так, будто мы сто лет были вместе и намерены прожить еще столько же вдвоем и увидеть внуков, а то и правнуков…
— Сделаем так, — сказала ведьма, когда я немного успокоилась. — Я постараюсь помочь тебе, потому что желаю того же самого — вернуть принцам человеческое обличье и разделаться с феей. Но мне хода на сушу нет, не те уже мои годы, поэтому ты станешь моими глазами, ушами и… да, руками с ногами. И не смейся, глупая ты салака! Я недоговорила. — Она помолчала, потом нехотя сказала: — Я не знаю, получится ли спасти их, хоть нескольких, если не всех. Не знаю, выйдет ли совладать с феей, очень уж это чуждая сила, поди знай, какие подводные камни таятся в ее колдовстве! Но я клянусь — я сделаю все, что сумею…
— Я поняла, — сказала я, подумав. — Если ты исполнишь свою клятву, я сдержу свою: я вернусь к тебе и стану твоей ученицей и преемницей, но… не сразу.
— Это уж само собой, — кивнула она, — человеческий век короток, а я, пожалуй, еще век-другой побулькаю. Успею уж научить тебя уму-разуму!
— Так ты согласна?
— А у меня есть выбор? — хмыкнула ведьма. — Нет, если к тому времени у меня внучки подрастут и окажутся получше тебя, тогда делай, что хочешь, но если нет… Ну, не смотри так! Я знала, чего ты попросишь, так что нечего брови хмурить!
Она помолчала и добавила:
— И вот еще. Чтобы не вышло, как у меня, подумай заранее о преемнице. Скольких детей ты оставишь на суше, не важно, дело твое, но… К тому времени, как тебе придет пора занять мое место, ты будешь русалкой в самом расцвете сил и вполне еще сможешь обзавестись дочерью, чтобы учить ее с малолетства, с мягкой чешуи! А не так, как у меня получилось… мол, успеется еще, какие мои годы, сыновья есть и ладно! Не вышло, как видишь…
Я подумала: этот уговор вроде бы не таил в себе подводных камней, хотя…
— А что, если Эрвин не выживет? — спросила я негромко.
— Воспитаешь его наследника и племянников, как должно, а когда удостоверишься, что они не пропадут, тогда и вернешься, — ответила ведьма.
— Я согласна. Что мне нужно делать?
— Плыви за мной, — ответила она, разворачиваясь с тяжеловесной грацией, и черные волосы потянулись за ней длинным шлейфом. — Приготовься, сперва будет очень страшно, а потом — очень холодно…
Хорошо, что она предупредила! И то у меня чуть сердце не выпрыгнуло, когда я с размаху угодила во что-то вроде паутины, какую видела в саду, только очень прочную и не клейкую, а… вязкую, что ли? Я продиралась сквозь нее что было сил и чуть было не застряла. При мысли о том, что я могу навсегда остаться здесь, застыть и окаменеть, меня пробрало холодом. На восточных берегах находят янтарь — в нем попадаются рачки и крабы, насекомые и даже зверьки, каких теперь уже не водится на земле и в воде… Мне показалось, что я могу угодить в такую же ловушку, и через много-много лет, когда море вновь поменяется местами с сушей, кто-нибудь найдет русалку, вплавленную в прозрачный камень, открывшую рот в беззвучном крике о помощи, и будет долго гадать, что же за диво ему попалось…
Спасибо ведьме — она поймала меня за руку и выдернула… куда-то.
Здесь в самом деле было очень холодно, намного холоднее, чем в наших краях даже самой лютой зимой, а когда я взглянула вверх, то с изумлением обнаружила зеленоватую толщу льда. Судя по тому, как скудно проникал сквозь нее солнечный свет, лед был очень, очень толстым.
— Следуй за мной, — повторила ведьма, и я поспешила нагнать ее. — Вот сюда и попала бабушка, когда добралась до конца тоннеля. Тогда, судя по ее рассказам, лед был тоньше, а вот здесь, у берега, вода еще не замерзла, только плавала ледяная шуга… Посторонись-ка!
Я ринулась в сторону, увидев, как ведьма разворачивается для удара хвостом. Ох, похоже, эти украшения были нужны ей вовсе не для красоты: несколько ударов, силе которых позавидовал бы кашалот, и лед возле какой-то скалы дал трещину. Еще немного, и ведьме удалось-таки пробить отверстие, достаточное для того, чтобы обе мы сумели высунуться наружу. Я помогала, чем могла, отбрасывая подальше куски льда и обламывая края проруби…
— Вот отсюда пришел мой прадед, — только и сказала ведьма и, взяв меня под мышки, подняла повыше, чтобы я сумела оглядеться. Я могла бы выброситься на лед, да только мне совсем не хотелось примерзнуть к нему!
— Но…
