— Возможно, потому что так и есть, — Алан посмотрел в свою кружку, к которой он едва притронулся. — Но вообще, я это делаю, потому что обязан Айрин жизнью. Я хочу исправить прошлое, доказать себе, что я могу стать хорошим человеком. Пока я вижу, что удивительно далек от этой цели.
Хардавальду совсем не смутила такая откровенность:
— Знаешь, желание спасти мир из чувства вины не сделает тебя хорошим. А вот желание помочь другу — очень даже.
Алан впервые улыбнулся за их беседу, улыбка правда вышла слабой.
Хардавальда поднялась из-за стола, словно получила все, что хотела из этой беседы. А Алану больше не о чем говорить не хотелось. Только спрятаться где-то наедине со своими самоуничижительными мыслями.
— Ну и как все прошло? — спросила Айрин, когда они с Аланом покинули «Жерло». Хотя она и так все прочитала на его лице. Зачем спрашивать? Но Айрин к нему хорошо относилась, поэтому он объяснил.
— Могло бы и лучше. Возможно, с ней стоило говорить тебе, а не мне…
И Алан поспешил уйти, оставляя растерянную Айрин одну.
На следующее утро маскарен Нерак разбудил нас. Мне ужасно не хотелось покидать объятья Эшера, но мысль о том, что завтра мы уже проснемся не в этой пещере, придала сил и заставила собираться.
— Я, надеюсь, вам у нас понравилось, — говорил маскарен, встречая нас у выхода, когда мы несли свои вещи. — Человеку сложно жить среди птиц, думать, что он забрался так высоко, но все равно гарпии могут подняться выше него.
— Как хорошо, что я боюсь высоты, и меня не мучают эти мысли, да, Айрин? — отшутился Эшер, сжимая мою руку. Я сомневалась, что он действительно боится высоты.
— Нет ничего лучше, чем возвращение домой, — на распев сказал Нерак. — И, все-таки, если захотите вернуться, мы с Етинед постараемся организовать куда более достойный прием.
— Возможно, мы когда-нибудь вернемся, — улыбнулась я искренне. Поселение гарпий мало чем отличалось от других городов обычных людей. Зачастую странные нравы, объяснимые нашим отличием в традициях. Что-то, что могло показаться нам грубостью, для них было в порядке вещей, и наоборот. Если бы не вся эта история с камнями, я, возможно, пожила бы на этой горе годик другой, написала бы книгу о гарпиях, о их традициях и нравах, а потом читала бы в столичном университете лекции, а студенты глядели бы на меня как на ополоумевшую старуху, перенявшую некоторые привычки от гарпий, и тем сильнее убедились бы в своих взглядах, когда я начала бы есть сырую печень во время перерыва…
— Я был рад встретить вас снова, — так же искренне ответил Нерак. — Я буду в каждой песне желать вам удачи в вашей миссии.
На этом мы простились с Нераком. Остальные тоже покинули свои пещеры. Мы еще раз посетили утреннюю песню. Во второй раз это зрелище было не менее впечатляющим, чем в первый. После наш сопровождающий Жан сообщил нам:
— Лиобронд и Алис живут у подножья горы. Если вы не сможете уговорить Лиобронда, то мы с Хардавальдой вернемся на гору, пока вы не найдете кого-то другого.
Так Жан нам достаточно прямолинейно сообщил, что не собирается с нами путешествовать по горной гряде в поисках отпрыска гарпии и подземника. Я понимала его, меньше всего на свете хотелось сейчас лезть куда-то под землю. Я уловила решительный взгляд Риливикуса, который был готов применить любые методы, чтобы уговорить Лиобронда последовать с нами.
Дорога до жилища Лиобронда заняла два часа, спускаться с горы было гораздо сложнее, чем подниматься. Жану этот спуск давался легко, он все это время провел в воздухе, летая вокруг нас, словно насмехаясь над тем, что у нас нет крыльев. В самом деле, он просто летел вперед и возвращался к нам, чтобы предупредить, есть ли на пути дикие животные или прочие опасности. Так я убеждала себя, хотя помнила, что в день нашего подъема никаких зверей не было.
Хардавальда, которая позволила себя называть просто Хардой, преодолевала этот спуск тоже достаточно легко. Для нее это был не первый спуск с горы. Во время нашего пути она отвечала на вопросы Реливикуса и Ренефрии, которые пытались дружелюбно расспросить Харду. Наверное, я зря думала, что нашей новой знакомой будет нелегко, она вполне уверено рассказывала о себе. Я хотела спросить у Алана, что же такое случилось у них вчера, потому что чувствовала от него напряжение всю дорогу. Сама я ничего не смогла услышать из их разговора в «Жерле» из-за стуков барабанов.
— Я с матерью несколько раз спускалась с горы, чтобы встретиться с отцом, — рассказывала о себе Харда. — Но потом в племени великанов началась война, и больше он не мог прийти к нам, и даже оставить послание. А потом я спускалась с горы, чтобы помочь добыть какие-нибудь ресурсы. Но я никогда не уходила слишком далеко от гряды, не была в вашем лесу, и, тем более, в мире, где живут люди. Только слышала разные сказки. Наверное, и мы для людей сказочные создания.
— А ты никогда не хотела отправиться туда, на восточные земли? — интересовалась Ренефрия. Харда качала головой с таким видом, будто ничего глупее в жизни не слышала.
